Амурские волки - Коллектив авторов Страница 23

«Крадется!» – безошибочно решает Лесной Дед и тихо подходит к косяку окна.

В каморке темно, и его не видно. А ему хотя и плохо, но видно все пространство за окном.

— Он… Тимохин, – шепчет про себя Лесной Дед, – отделаться хочет от благоприятеля.

А фигура за окном тихо подходит к двери и осторожно трогает ручку…

— Вишь, чего захотел! – злорадствует Лесной Дед. – Так я и оставлю дверь незапертой! Нашел дурака. Знаем, что ты за фигура. Видели твою работу своими глазами… У! Зверюга!

А «зверюга» от двери переходит к окну, останавливается и как бы что-то рассчитывает. Вот подвинулся на два вершка вправо, потом на четыре влево. Но Лесной Дед тотчас разгадывает намерения своего благоприятеля: «Ага! Это он насчет койки! Через окно подстрелить хочет».

Но тот, кто был за окном, очевидно, не решался стрелять через окно, постоял еще с полминуты и тихо удалился.

«Шуму испугался!» – решил Лесной Дед и начал переставлять койку к другой стене.

И с этого дня так и делал все время: вечером запрется, потушит огонь и переставит койку. А утром, чуть заря, опять на старое место поставит ее.

— Пущай, ежели желает, в пустое место стреляет.

Но Алехин, по-видимому, совершенно оставил мысль о стрельбе через окно. Слишком это было бы рискованно.

Но шаги и шорох за стенами каморки Лесной Дед слышал почти каждую ночь.

«Ходит, зверюга! Не спится ему!» – думал он.

Но был относительно спокоен, обезопасив себя перестановкой койки.

«Пусть ходит!.. А есть охота, так пусть стреляет».

Но стрелять Алехин не хотел. В одну особенно темную ночь шаги направились прямо к окну.

«Ага! Решился!» – подумал Лесной Дед и встал за косяком.

За окном кто-то остановился и надавил ладонью на стекло. Послышался слабый треск…

«Ага! Вот ты как! – тотчас сообразил Лесной Дед. – Ладонь намазал клеем… Ну хорошо, дальше…»

В образовавшееся отверстие просунулась рука и потянулась к шпингалетке. Лесной Дед размахнулся и ручкой револьвера ударил по руке.

— О-ох! – застонала фигура за окном, и тотчас послышались торопливые шаги, удаляющиеся прочь.

Лесной Дед беззвучно засмеялся:

— Невкусно.

Утром он пошел к Алехину и, остановившись, как и всегда, у порога, заявил:

— С докладом пришел.

— Что такое? – угрюмо спросил Алехин.

— Вор ко мне ночью ломился… Вор, а то разбойник. Окно выдавил… Видишь, какое дело… Капиталов у меня нет, а воры лезут. А к тебе вот не лезут.

— Хвастливого от богатого не отличишь, – все так же угрюмо буркнул себе в бороду Алехин. – Болтай языком больше, так и не того еще дождешься.

Лесной Дед почесал в затылке:

— Тэк-с… За язык, значит! Будем знать… Ну а только в следующий раз я уже не ручкой револьвера буду бить, а как следует… Было бы известно…

И он выразительно посмотрел на Алехина и вышел.

Алехин по виду спокойно проводил его глазами и только энергично качнул головой. Через пять минут он ехал по улицам города на «американке». По выражению лица было видно, что он окончательно решился на что-то серьезное.

«Американка» направлялась на окраину города и через четверть часа остановилась у ворот запущенного дома. Алехин слез на землю, закрутил вожжи за тумбу и вошел в калитку.