Демон скучающий - Вадим Панов Страница 24

— И ответ на него я уже дал. – Даниэль поджал губы. Насупился. – Феликс, мне была интересна эта мистификация. И мне было очень приятно работать и общаться с Лёшей. Я высоко ценил наше сотрудничество и очень им дорожил. В том числе, как вы понимаете, из меркантильных соображений. Я понимаю, почему вы об этом спросили, и понимаю ваше недоверие, но даю слово: я вёл себя предельно осторожно.

— Вас расспрашивали о личности Абедалониума?

— И не один раз! Когда стало известно, что я веду его дела, я с трудом отбивался от вопросов, но в последние годы их не стало – все поняли, что я никому ничего не скажу.

— Каким он был? – неожиданно спросил Вербин.

— Лёша?

— Да.

— В смысле «каким»? – не понял Крант.

— Как человек.

— А… Знаете, спокойным и на удивление приятным. – Даниэль грустно улыбнулся. – Когда я готовился к знакомству, немного нервничал, думал, что такой художник будет более замороченным… Ну, знаете, как это бывает у творческих людей?

— Скорее, предполагаю. – Феликс мягко улыбнулся.

— Вот именно. А Лёша оказался очень вежливым и простым в общении человеком. Мне с ним было комфортно. Думаю, из-за такого склада характера он и выбрал жизнь инкогнито.

— Не жаждал славы?

— Не любил публичности.

— Чуваев рассказывал о семье? Друзьях? Близких родственниках или знакомых? Может, о покровителе?

— Нет. – Даниэль вновь пригладил руками волосы. – Лёша сразу предупредил, что доверился мне, но просит никогда не выходить за установленные рамки. Его личная жизнь была для меня табу.

— Когда вы с ним познакомились?

— Вскоре после того, как прогремела картина «Демон скучающий» и его имя оказалось на слуху. На меня вышли немецкие юристы, сказали, что Абедалониум нуждается в надёжном представителе в России, и организовали встречу.

— Встреча состоялась в Германии?

— Нет, здесь… В смысле – в Санкт-Петербурге.

— Вы бывали в его мастерской?

— Нет, мы всегда встречались где-то.

— Чуваев делился с вами творческими планами?

— Почему вы называете его Чуваевым? – вдруг спросил Крант. Почти возмущённо спросил.

— А почему вы называете его Лёшей? – поинтересовался в ответ Вербин.

Даниэль осёкся. Посмотрел на Аду – женщина весело улыбалась, дёрнул плечом и нехотя произнёс:

— Потому что для меня он – Лёша.

— А для меня – Чуваев, так написано в его документах, – объяснил Феликс. И вернулся к интересующей его теме: – Чуваев делился с вами творческими планами? Рассказывал, как работает над картинами?

— Редко, поскольку в основном мы обсуждали деловые вопросы. Кроме того, Лёша большую часть времени жил за границей.

— В Германии?

— Не уточнял. Но с таким уровнем доходов Лёша мог жить где угодно.

— А как Чуваев рассказывал о картинах?

Несколько мгновений Даниэль смотрел Вербину в глаза, пытаясь понять, что имеет в виду полицейский, затем ответил:

— Сдержанно.

— Улыбался при этом?

— М-м… – Крант потёр лоб. – В некоторых случаях…

— Глаза горели?

— Ну-у… – Пауза. – А почему вы спрашиваете?

— Мне любопытно. – Феликс повертел в пальцах авторучку. – Вы знаете, кто станет наследником Чуваева?

— Нет. Думаю, на этот вопрос могут ответить только его юристы.

— Немцы?

— Да.

— Адрес потом дадите? – Феликс сделал очередную пометку в записной книжке: – И название фирмы…

Затягивать встречу не имело смысла, и Вербин закончил её именно теми словами, какими собирался: