Свидание на краю бесконечности - Ольга Володарская Страница 24

Вернулся Саня. Лицо виноватое, движения резкие.

— Извини, но мне нужно уйти, — выпалил он. — Появились срочные семейные дела.

— Да, конечно, иди.

— Такси вызвать?

— Справлюсь сама. Спасибо тебе, Саня, за экскурсию… И тапки.

Телефон зазвонил опять.

— Все, убегаю. — Он наклонился и коротко чмокнул ее в щеку. — Вечером позвоню!

И буквально убежал, но официанту деньги сунуть успел.

«Не позвонит, — пронеслось в голове Алисы. — И не на семейные дела Саня переключился. К женщине помчался! К какой-нибудь своей первой любви. Или второй, но главной. Она узнала, что он приехал в Ташкент, поманила пальчиком, а он и рад…»

Алиса ненавидела себя за такие мысли, но они всегда появлялись, когда симпатичные ей мужчины резко меняли планы. Из-за этого не ладилась ее личная жизнь. Последние ее отношения были разорваны два года назад ее избранником. Он устал от ее недоверия. А Алиса, хоть и переживала расставание, ловила себя на мысли, что ей одной спокойнее.

Она не смогла допить чай — в животе уже булькало. А халву даже не попробовала, поскольку не любила ее. Поблагодарив официанта, Алиса сползла с топчана, сунула ноги в тапки, а ботильоны в пакет, подвернула штаны, чтобы не волоклись по брусчатке, и покинула чайхану.

Дом деда она искала долго, но безрезультатно. Исходила все ближайшие улицы, держа в руках фотографии, но так и не увидела ни одного похожего пейзажа.

— Вам помочь? — услышала она мужской голос и остановилась. — Заблудились? — спросил у нее пожилой мужчина, стоящий у забора и выглядывающий на улицу. Он был невысок, коренаст, а на его кисти имелась синяя армейская наколка.

— Нет, я ищу дом… — Алиса подошла ближе, протянула мужчине фотографию деда с собакой. — Вот этот. Или этот, — на нем он уже у двухэтажного стоял и в компании дядьки Мустафы. Тот был одет в традиционный халат и тюбетейку, но на глазах у него были модные в те годы солнцезащитные очки-авиаторы. Такие же, как на Дмитрии Валентиновиче.

— Откуда это у вас?

— От деда. Он жил здесь. — Алиса повертела головой. — Улица как будто эта, но нужных домов я не нахожу.

— Потому что их снесли двадцать лет назад. Этот, — он указал на двухэтажный с шиферной крышей, — стоял вот на этом самом месте. — И указал себе под ноги. — А второй во-о-он на том, — и протянул руку, чтобы ткнуть пальцем в магазин тканей, стоящий через три дома. Алиса возле него останавливалась, чтобы через окно ознакомиться с ассортиментом.

— А вы тут давно живете?

— Всю жизнь. Вырос в доме, который снесли.

— Знали вот этого мужчину? — Она имела в виду дядьку Мустафу.

— Это мой ота. Отец то есть. А ты, стало быть, внучка Батыра?

— Дмитрия Попкова, да.

— Помер, что ли?

— Две недели назад.

— В восемьдесят восемь лет?

— Нет, деду было чуть больше, когда он скончался.

— Странно. Бахши обычно не ошибаются. — Мужчина двинулся вдоль забора в сторону калитки. — Заходи, гостем будешь. Самсой тебя угощу настоящей ташкентской, только из тандыра достали.

— Ой нет, спасибо, я только что отобедала пловом.

— Тогда просто чаю попьем.

Ей очень хотелось побывать в настоящем ташкентском доме, посмотреть на уклад, обстановку, но не сегодня! Последний месяц она питалась шоколадом и яблоками, редкий раз съедала бутерброд или вареное яичко, сегодня же навернула целую тарелку плова, да с овощным салатом и лепешкой, и чувствовала не только тяжесть на желудке, но и тошноту. Чем больше времени проходило с обеда, тем хуже ей становилось. Сейчас же, когда сын Мустафы упомянул самсу, к горлу подступил ком. В таком состоянии в гости ходить нельзя. Вдруг вырвет?