Тайна серебряного креста - Марина Серова Страница 24

Алиса: Мой статус определяется моей игрой, Артем Владимирович. А не подарками. И фаворитки – это не про меня. Духи… спасибо, конечно. Но, пожалуйста, больше не надо. Я ценю поддержку театра, но личные подарки… это слишком.

Головин: Скромничаешь. Привыкнешь. Главное – не разочаровывай меня, Джульетта. Премьера должна быть безупречной. Как ты в этих духах.

Переписка оборвалась на этом. Тон Головина – собственнический, намекающий на Лику как на предыдущую «фаворитку», ставящий Алису в неловкое положение. И объяснение, откуда у Алисы точно такие же духи, как у Лики. Он их дарил «фавориткам». Алиса явно чувствовала давление, но не смогла полностью отказаться или выбросить подарок – флакон стоял на кухне, наполовину использованный.

Пустой текстовый документ. С названием «Вопросы». Совершенно пустой. Как зловещая метка. Будто Алиса начала его составлять, но стерла все вопросы, испугавшись, или кто-то очистил файл.

И все. Больше ничего. Ни писем из монастыря, ни вырезок, ни списков имен, ни переписки с таинственными информаторами. Папка «Покровск» висела в воздухе зияющей недосказанностью. Фото иконы в кабинете Головина – шок, но без контекста. Переписка про духи – мерзко, но не про Покровск напрямую. Пустой файл – как немой крик. Было ощущение, что здесь должно было быть гораздо больше. Что Алиса копала глубоко, но либо сама испугалась и удалила компрометирующее, либо кто-то очень умело почистил цифровые следы после ее смерти, оставив лишь эти обрывки, которые только подливали масла в огонь подозрений. Головин снова маячил на горизонте – и как владелец украденной иконы (если верить фото), и как навязчивый «покровитель», и как человек, имевший доступ и возможности.

Но где были доказательства? Где связь с монастырем, со Светланой? Где хоть что-то, что могло бы связать Покровск, икону и угрозу воедино? Цифровой след оборвался, оставив горький привкус незавершенности.

Я выключила компьютер. Мое внимание теперь всецело принадлежало физическому миру этой комнаты. Где бы Алиса спрятала то, что не доверила жесткому диску? Где были ее настоящие улики? Я встала, начала обыскивать спальню тщательнее. Шкафы, тумбочки, полки. Взгляд упал на изящную шкатулку для украшений на туалетном столике. Не самое надежное место… если только… Я открыла ее. Внутри – бижутерия, пара сережек. Но дно показалось неестественно высоким. Я постучала по нему – глухо. Поддев ногтем, обнаружила ложное дно! На дне шкатулки, спрятанной на самом видном месте, лежало письмо со штемпелем Серафимовского монастыря и адресом Алисы. Я вытащила его, под ним лежала еще фотография. Молодая женщина лет двадцати с печальными глазами держит на руках младенца. На обороте, неразборчивым почерком: «Света и Алиса. Август 1999».

Я развернула письмо, оно напоминало официальный бланк, сухой, казенный текст:

«Уважаемая Алиса Воронцова!

В ответ на ваш запрос касательно информации о возможном родстве сообщаем, что в наших архивах имеются сведения, которые могли быть связаны с обстоятельствами вашего появления в монастыре. Учитывая деликатность вопроса и необходимость уточнения деталей, приглашаем вас для личной беседы. Просим предварительно связаться по телефону…»

Подпись: «Сестра Мария, архивариус».

Личная беседа. Деликатность вопроса. Алиса поехала. И вернулась в ужасе. Зная правду. И встретив того, кто знал ее раньше и был опасен.