Черные перья - Ребекка Нетли Страница 25

Я смущенно опускаю глаза. Видимо, Эдвард какое-то время считал, что Эви его любит, догадываюсь я по его тону.

— А ты любил ее? – осмеливаюсь спросить я.

Он отодвигает тарелку и доливает себе еще вина.

— Я говорил тебе прежде и повторяю сейчас: я не потреплю таких разговоров.

Однако я не могу остановиться.

— Но ведь даже в такой ситуации не обязательно чувствовать себя в Гардбридже несчастной. Прекрасный дом, чудесная жизнь. По-моему, достаточно, чтобы быть всем довольной.

— Ты открытый человек, Энни. Между нами по меньшей мере нет недомолвок. Собираясь пожениться, мы оба понимали, чего каждый хочет и что предлагает другой. Ты никогда не давала мне повода думать, что речь идет о любви. – Слова тяжело ворочаются у него на языке. – Эви была не столь честна.

Значит, она лгала, говорила, что любит. Он не подтвердил и не опроверг, что сам ее любил, но если все-таки любил, а мне показалось по его ответу, что так и было, то ее равнодушие наверняка причиняло сильную боль.

— У нее были и другие тайны. – Его голос снова спокоен. – Я очень не люблю тайн, Энни.

Я вздрагиваю.

— Почему ты его сегодня не надела?

Он смотрит на мою шею, и я невольно провожу по ней рукой. Ожерелья нет. Я лихорадочно осматриваю пол, обшариваю платье.

— Я уверена, что надевала его. Вероятно, упало.

Он брезгливо отводит глаза.

Я звоню в колокольчик.

— Не сейчас, ради бога. У прислуги есть занятия получше, чем в темноте искать драгоценности. Если его нет в твоей комнате, скажи миссис Форд, чтобы засветло хорошенько посмотрели. Такую дорогую вещь нельзя потерять. Очень надеюсь, что оно быстро найдется. Ну и денек. – Нетерпеливым жестом Эдвард запускает руку в волосы. – Но, Энни, я же вижу, что это не все. Выкладывай, что еще говорил мой достопочтенный дядюшка?

Я отвечаю не сразу. Тикают часы. Из камина вылетают угольки. Если они вправду умерли от скарлатины, как говорил Эдвард, то вопрос вовсе не опасен, да и какие тут могут быть тайны. Зачем Эдварду лгать?

— Когда я посетовала, что скарлатина унесла жизни Эви и Джейкоба, твой дядя ответил… В общем, если честно, мне показалось, он считает, что мне сказали неправду.

— Глупости. – Эдвард с силой ставит бокал и бросает салфетку. Я вздрагиваю, как от внезапной угрозы. – Увидимся через неделю.

И он стремительно выходит из столовой. Раздается звук его шагов по плиткам коридора, а я не могу пошевелиться, пораженная несоразмерной реакцией. Действительно, глупости, думаю я. И все-таки, произнося это слово, Эдвард не смотрел мне в глаза.

Он не пришел ко мне ночью, чему я обрадовалась. Лежу в кровати, мысли петляют по извилистым тропам и все ведут к одному неутешительному выводу. Меня отвлекает легкий звук шагов. Несомненно, горничная торопится на звонок или возвращается к неоконченным делам, хотя что может в столь поздний час привести горничную в эту часть дома?

Я закрываю глаза, карнизы скрипят и стонут, начинает вращаться диорама, а с болот будто доносится чей-то плач.

* * *

Айрис стоит посреди гостиной и, закрыв глаза, чувствует, как раскрывается Гардбридж. Ее воображение, словно губка, впитывает тайные подробности дома: от ветра все дрожит на чердаке, крысы скребут когтями камень, влажный воздух с болот заполняет коридоры, окисляя и без того терпкие запахи. Так в Айрис входит энергия шара, содержащиеся в нем послания хотят быть услышанными, а дом просто подстраивается.