Жизнь на грани фола - Александр Рыжов Страница 26

Касаткин опросил других жителей подъезда, настроенных по отношению к Анке менее агрессивно, и выяснил: в Институте водных инженеров затеяли летний ремонт, а чтобы не платить профессиональным бригадам, подрядили своих же студентов, создали из них стройотряд. Ректорат пообещал всем добровольцам, что ремонтные работы пойдут в зачет обязательной практики и будут оплачиваться, поэтому согласились многие, в том числе Анка.

Разузнав все это, Алексей сел в автобус и поехал на Двинскую улицу, где — вот везение! — еще не доходя до дверей корпуса, догнал Анку. Она была одета непривычно — брезентовые штаны, роба в пятнах эмали, бумажная пилотка на голове — и несла в руке ведерко с белилами. Из корпуса, двери которого в целях проветривания были распахнуты настежь, долетали забористые переругивания, шарканье кистей по стенам, топот и стук молотков. Ремонт был в самом разгаре.

— Ань! — окликнул Касаткин. — Привет.

Она порывисто обернулась, вскинула длинные ресницы. Наполненное до краев ведерко в ее руке дрогнуло, по оцинкованному боку поползла белая полоса.

— Дай помогу. — Алексей протянул руку, освободил Анку от груза.

— Кос? Откуда ты?

Она и раньше часто называла его не по имени, а так, как партнеры по команде. В подпольной рок-среде клички тоже были в большом ходу, только там для них придумали более художественное обозначение — творческие псевдонимы.

Касаткин пошел рядом с Анкой, замедлив шаг, чтобы успеть сказать главное без свидетелей:

— Прочитал про твоего отца. Он не нашелся?

— Нет. — Она отвела глаза. — Не нашелся.

Одно из двух: либо ей неприятно появление экс-кавалера, либо тема чересчур волнующая, бередит ее сердце. Алексею подумалось, что второй вариант логичнее, поэтому продолжил расспросы:

— Как он пропал? Заметка в газете куцая, ничего толкового…

Они остановились у входа. Из дверного проема прямо на них выкатилась волна едкой химической вони от всевозможных лакокрасочных изделий.

Анка молчала. Но не гнала — уже хорошо.

Касаткин поставил ведерко на землю, принялся размышлять вслух:

— Там сказано: в Калининградской области, у морского побережья. Но в каком районе? Я смотрел карту, береговая линия тянется на сто сорок километров. Знать бы, откуда и куда он летел…

— А зачем тебе знать? — спросила Анка.

То, что она заговорила и поддержала диалог, воодушевило Алексея. Он стал развивать свою мысль:

— Координаты точки вылета позволят сузить круг поисков. — Он нарочно ввернул солидную цитату из умных книжек. — Понимаешь, важны любые сведения…

Она вздохнула.

— Он звонил мне из Калининграда за день до… в общем, до того, как все случилось. Сказал, что совсем скоро будет дома. Ему обещали премию и две недели отпуска.

— Это был рейс в Ленинград?

— Про рейс он ничего не сказал. Не любит говорить о работе. Я спрашивала, что обычно перевозит, он отвечал: так, дребедень разную — снаряжение для геологов, продукты… Но это было в Сибири и на Дальнем Востоке. А месяц назад его перевели на Балтику. Какие могут быть геологи?

Она говорила все живее и пространнее. Перед свалившимся на нее несчастьем померкли все прежние обиды и недоразумения.

Не зря Алексей пришел сюда, совсем не зря. Даже если она просто выплеснет наболевшее, ей станет легче.

Из дверей высунулось круглое девчоночье лицо в крапинах зеленой краски.