Мертвец стучится в двери - Джон Диксон Карр Страница 26

— Неужели? Очень интересно. И когда вы пришли к такому странному выводу?

— А что в нем странного? – воскликнул Тоби. – Вот только я был настоящим ослом, мне такое и в голову не приходило, пока Бренда не предположила, что это женщина. А какая женщина? Конечно же, это наша Роуз. Я еще намекнул – косвенно, – что она развлекалась со своими кавалерами в нашем лазарете.

— Погодите! Как она отнеслась к тому, что вы заподозрили в ней шутника из спортзала?

Тоби открыл рот, замялся и нехотя проворчал:

— Плохо.

— Понятно. В чем это выразилось? Она рассердилась, разволновалась?

— Не знаю, – выпалил Тоби. – Не могу описать. Расстроилась… поникла… вид у нее был такой… убитый. Может, я и перегнул палку. Господи, надеюсь, что нет. В любом случае она была в таком состоянии, что могла… могла…

— Покончить с собой?

— Да! Вам и Кэролайн подтвердит. Но Роуз только сказала: «Доктор Сондерс, завтра утром вы кое о чем услышите».

— Хм! Где и когда она это сказала?

— Когда я в последний раз видел ее живой, около половины двенадцатого. Мы все сидели в машине, – Тоби кивнул в сторону окна, – вон там, у фонаря. Она произнесла вот эти вот слова, вышла из машины и стояла, смотрела на нас, пока я разворачивался.

— Она приглашала вас в дом?

— Нет, да мы и не напрашивались. Последнее, что я помню, – она стоит на тропинке, почти под фонарем и прижимает к груди эту треклятую книгу, которую дал ей Марк. С таким видом, будто никому не позволит эту книгу у нее отнять.

Марк оттолкнулся от стола, и ножки стула со скрипом проехались по тонкому ковру из коллекции Савоннери. Но дело было не в словах Тоби и не в том, что они подразумевали, – он вспомнил кое-что еще.

За окнами маленькой белой комнаты поднимался и рассеивался туман. Пока еще слабый солнечный свет пробивался сквозь мглистую пелену и вспыхивал в каплях росы на мокрой траве. Деревья и лужайки, выступая из сумрака, обретали привычную форму. Приподнявшись со стула, Марк внезапно замер, глядя через улицу на дом молодой миссис Джудит Уокер.

Замер и доктор Кент.

— Да! – прошептал он, скорее всего отвечая сам себе. И тут же, словно очнувшись, повторил: – Да! Этого достаточно. Полицию это должно устроить. Для тех, кто не понимал ее, самоубийство будет…

С опозданием спохватившись, доктор снял очки:

— Минутку! Что это была за книга?

Марк Рутвен выпрямился:

— Роман «Армадейл». Название в одно слово. Теперь я понимаю, почему та книга в соседней комнате показалась странной. Прошу прощения.

— Подождите! Куда вы?

— На минуту в спальню. Как вам известно, доктор Кент, у меня есть собрание сочинений Уилки Коллинза – издание «Чатто энд Виндус» начала двадцатого века – от первой книги тысяча восемьсот пятьдесят второго года до опубликованной посмертно в тысяча восемьсот девяностом. Приобретено в Лондоне во время войны; второго такого здесь нет.

— При чем тут Уилки Коллинз? – рявкнул Тоби. – Куда ни плюнь – везде этот усатый сукин сын! К тому же, Марк, ты просто не можешь вот так уйти. Слишком много вопросов.

— Должен согласиться, – сказал доктор Кент.

Солнечный свет уже заливал комнату, слепящие блики прыгали по стенам и карикатурам с извивающимися в гротескном танце знаменитостями.

Если его предположения в отношении книги верны, то Роуз Лестрейндж была убита. Тем больше оснований держать себя в руках.