Дочь врага - Владимир Колычев Страница 27

— Да пошел он!

— Серега, ты мне друг, я тебя уважаю, но полегче на поворотах!.. Или Малому придется стрелять в тебя.

— Ты что несешь?! — спал с лица Серега.

— Да то, что ты на Селезня гонишь. И он это знает… Не от меня, но знает.

— Селезень нас за людей не считает! Мы для него — грязь под ногами. А бабло? Все бабки к рукам прибрал, нам слезы капают!.. А бухает как черт, причем каждый день… Да ты и сам все видишь!

— Вижу! Но молчу. И все молчат…

— А я не хочу молчать!

— Серега, ну ты чего? — Семен чуть ли не умоляюще смотрел на брата.

За такой базар Селезень реально мог с ним разделаться. Не простит он ему бунт на корабле. А Серега уже конкретную волну поднял.

— Все-все! Погорячился! — Серега медленно выдохнул, давая понять, что взял себя под полный контроль.

— Давайте сделаем так, как будто никто ничего не говорил, — сказал Душман. — И никто ничего не слышал.

— Так никто ничего… Просто за брата переживаю.

— И брат за тебя переживает. И если вдруг Селезнь слетит с катушек и даст отмашку Малому, он тебя предупредит… И я тебя предупрежу, ну, если вдруг… Но пока все нормально, брат, пока никаких движений. Так что проехали!

— Проехали! — кивнул Серега.

— На вот, остынь! — Душман протянул ему полностью снаряженный ствол, показал на мишень.

Больше никаких вопросов не возникало. И отмашек со стороны Селезня не поступало…

Серега продолжал заниматься своими делами, и Селезень на него даже не косился. Успокоился и Семен. Но, как оказалось, напрасно.

Селезень действительно зажимал бабки, все греб под себя, но братве все равно кое-что перепадало, Семен спокойно смог снять квартиру в Москве. Обмывать он собрался и новоселье, и поступление в институт, гостей не приглашал, Клара накрыла стол на двоих. Тогда и огорошила его.

— И знаешь, кто встретил меня сегодня у подъезда? — спросила она. — Твой дядя Миша!

— Лучше тамбовский волк, чем такой дядя! — сквозь зубы процедил Семен.

Он ведь никому не говорил про эту «однушку» на Старой Басманной, даже брат пока не знал. А Селезень уже пронюхал. И сразу же нарисовался, вот урод!

— Да нет, нормально все было, — успокоила его Клара. — Трезвый, в костюмчике, цветы. С поступлением поздравил! И с новосельем!

— На кофе не напрашивался?

— В том‐то и дело, что нет… Сказал, что очень уважает моего отца. И твой выбор тоже. И выбор, сказал, хороший! — улыбнулась Клара.

— А цветы где? — В вазе на столе стоял один только букет, от Семена, больше цветов не было.

— Выбросила. Вместе с корзинкой.

— С корзинкой?

— Цветы, я тебе скажу!.. — Клара восторженно закатила глаза.

— И ты их выбросила?

— Ну, не могу же я держать в доме чужого мужчину. Даже если от него в доме только цветы.

— Не можешь. И тащиться от Селезня не можешь!

— Кто от него тащится? — вскинулась Клара.

— Еще и повизгиваешь!

— Слушай, Большов!

— Что, Большов? Плохой Большов? Ну, так брось его! И к Селезню! Он мужик богатый! Хату тебе купит!.. Сначала через конкурс красоты протащит. Потом через баню!.. Там Сипай на подхвате, будешь у него крошкой. С барского стола!

— Что ты несешь?! — Клара покрутила пальцем у виска.

Семена это могло вывести из себя еще больше, но он вдруг успокоился. Действительно, а чего это он с катушек съезжает? Для него это не открытие, что Селезень бабник, пьяница и жмот. Ничтожество во главе львиной стаи. Ничтожество, от которого можно чего угодно…