Роскошная изнанка - Валерий Шарапов Страница 27

Выпили еще. Теперь Андрей зевнул, хрустнув челюстью, извинился.

— Ничего, – разрешил Олег. – Короче. В целом Васильич, то есть товарищ капитан Яковлев, правильно завернул эту, как ее, Наталью.

— Правильно, – повторил Андрюха, – чего ей, в самом деле, о сестре беспокоиться.

— С чего?

— Чего тетке не податься невесть куда, – продолжал Денискин, – и вот так, чтобы налегке, даже телевизор не выключив. Да пес с ним, пусть горит.

— Заграничная машинка, может, и сама включается, по времени.

— И деньги-ценности на фига в пути, только мешают.

— А ты откуда знаешь… а, да, ты же слышал.

— И телеграмма сама себя отбивает, с неправильными именами.

Может, и пьян был Заверин, но все-таки не на все мозги, проснулся:

— Что городишь, какая телеграмма, от кого, откуда?

— Наталья мне показала телеграмму, – нехотя признался Андрюха, – присланную якобы сестрой Маргаритой.

— Продолжай.

— Мол, переезжаю, адрес сообщу.

— И что не так? Что из тебя надо все клещами тянуть?!

— Не надо ничего из меня тянуть! Просто в тексте и обращение, и подпись неправильные, то есть не те, которыми они друг друга всю жизнь называют.

Заверин поскреб подбородок, на котором уже колосилась рыжеватая щетина:

— Чудно́. И когда отправлена?

— С Центрального телеграфа девятнадцатого апреля.

Оказалось, что всплеск сознания участкового был кратковременным. Заверин снова сник, зевнул и пробормотал:

— Ну что, работа такая, должна быть легка на подъем и готова к свершениям…

Андрей, покосившись на ходики, тоже зевнул, но уже с закрытым ртом, и без особого энтузиазма подвел черту:

— То есть ты готов поручиться, что Маргарита жива-здорова, и сестра зря беспокоится.

Олег опрокинул то, что было еще в рюмке, и признался:

— Нет, не готов. И тебе не советую ручаться ни за кого, ни за что, никогда. Нездоровое занятие.

— Чего сам перед Натальей за меня поручился?

— Дурак потому что. Да и что мне до нее.

— А, ну да.

Вроде просто так сказано, но Заверин взъелся:

— Чего тебя разбирает-то? Сам сказал: она тебе никто. Или своих дел нет?

Денискин объяснил:

— Ну с моими делами я сам разберусь. А вот хотелось бы вашего опыта набраться. Столичного.

— Это интересно, – подумав, признал Олег, – и какого же именно набрался?

Андрюха, соорудив на физиономии самое простодушное выражение, доложил:

— Того, что, значит, работать надо только со своими. С теми, кто тебе «кто-то».

— Что ты сказал? – помедлив, переспросил Заверин.

Нет, никаких фиг в карманах. Сидит сонный пьяненький деревенский дурачок, бормочет себе:

— Я-то как подумал: если бы, скажем, моя жена пропала или сестра – это одно дело, а тут чего бегать-то?

Заверин резко поднялся, наверное, ему показалось, что разогнулся, как пружина, на деле же покачнулся, как обычный пьяница, и, чтобы не упасть, оперся о стол. И принялся прямо руками сгребать оставшуюся посуду, объедки, окурки:

— Все, все в помойку…

Андрюха остановил:

— Иди спать, я приберусь.

— Охота тебе, – пробормотал хозяин, но ушел, хватаясь за стены.

Андрюха принялся заканчивать уборку. Голову по-прежнему распирало от мыслей, но думать было лень. Неужто больше всех ему надо? Ему до этого вообще никакого дела не было. Главное – не забыть, что как завтра появится Яковлев, командировку отметить, а то суточных не видать. И немедленно сматывать удочки. А с Натальей уж как-нибудь разберется, что ему, переночевать негде?