Свидание на краю бесконечности - Ольга Володарская Страница 28

Отец пришел с войны в 1944-м. Без рук, в них разорвалась граната. Не имея возможности вернуться к ремеслу, запил с горя, а через несколько лет умер, отравившись какой-то дрянью. Средняя сестра тоже скончалась от брюшного тифа. От него же едва не умерла Фатима. Остались они втроем, пока Фатима не вышла замуж.

— Бабуля, завтрак готов! — услышала она голос правнучки и подивилась, как быстро пролетели полчаса.

Когда Фатима вышла во двор, ее столик был сервирован. За ним могла сидеть только она и никто другой. Даже внук не покушался на ее место, не говоря уже о посторонних, — для них был отдельный выход, и на хозяйскую территорию они не попадали.

— Доброе утро, Фатима Сафаровна, — поздоровалась с ней женщина средних лет, приехавшая из Германии, но идеально говорящая на русском. Это была этническая немка, выросшая в Якутии и вернувшаяся на свою историческую родину в девяностых. — Как ваше здоровье? Лейла говорила, вы хворали эти дни.

— Сегодня я прекрасно себя чувствую, спасибо, — ответила ей Фатима. — А где ваши сорванцы? — Соседка приехала с внуками, и эти говорили только на немецком.

— Уже поели и побежали собираться. Сегодня мы едем на экскурсию в Чимганские горы.

Во двор вышли еще люди. Семейная пара из России и китайский паренек. Он путешествовал автостопом по Средней Азии и снимал свои приключения на камеру.

Все почтительно поприветствовали Фатиму. Они знали, что гостевой дом, в котором они остановились, назван в ее честь. Об этом сообщалось при заселении.

— Кто эта женщина? — спрашивали гости у администратора, увидев портрет в холле. На нем талантливым местным художником была изображена Фатима в возрасте семидесяти лет. Еще один подарок внуков на юбилей.

— Наша буви, — отвечал тот. В гест-хаусе работали только члены семьи. — Бабушка владельца. В честь нее он назвал гостевой дом.

Открыл его внук четыре года назад. А до этого занимался совсем другим делом.

Своих детей Фатима пережила. Всех, даже младшую дочь, которая ушла первой. Красавица Агине разбилась в авиакатастрофе (она работала стюардессой «Аэрофлота» еще при Советском Союзе), не успев родить детей. Старший сын дал жизнь двоим, Рустему и его сестре, которая переехала в Европу. Средний — четверым. Так что у Фатимы шестеро внуков и три правнука, а она живет со старшим и его семьей.

— Бабуля, с тобой Сяо сфотографироваться хочет, — подошла к ней правнучка и склонилась над ухом. — Можно?

— Кто?

— Наш гость из Пекина. Он сегодня уезжает и просит твоего разрешения на совместную съемку.

— Хороший мальчик, учтивый. Пусть подходит.

Для этого Фатима и наряжалась, чтобы с гостями фотографироваться. Все этого хотели, особенно иностранцы. Но некоторые исподтишка щелкали, стесняясь попросить пожилую женщину попозировать. Так что Фатиме всегда нужно было выходить во двор во всеоружии, чтоб не думали, что узбекские бабки неряшливые, мрачные, махнувшие на себя рукой. Были, конечно, и такие, в черных засаленных одеждах, пахнущие кухней, жующие табак и сплевывающие его себе в ладонь. Она же и золотые украшения носила, и седые брови басмой подкрашивала, и правнучку заставляла выдирать волоски, росшие на подбородке.

— Вам больше семидесяти не дашь, — уверяли Фатиму все, когда узнавали, что возраст буви стремится к сотне. — Чудесно выглядите!