Амурские волки - Коллектив авторов Страница 28

Лесной Дед только промычал в ответ.

— О деле с тобой потолковать пришел! – внушительно продолжал Василий Алексеевич. – Ты вот все злобствуешь да завистничаешь…

— Никогда я завистником не был, – угрюмо возразил Лесной Дед.

— «Завистником не был!» – передразнил Алехин. – А это не зависть разве в тебе говорит, когда ты в кабаках болтаешь про меня зря, что в голову придет? Я тебя по-товарищески приютил, а ты меня своей болтовней в яму тянешь…

— Не я это болтаю, вино болтает, – с раскаянием в голосе сознался Лесной Дед.

— Вино! А ты не пей вина-то, коли оно в петлю тебя тянет. Я и то вот уже четыре месяца капли в рот не брал. Так-то оно лучше. Ну а все же лучше будет, ежели ты свой хлеб будешь иметь. На язык не будут лезть неподходящие слова.

— Да-да! Свой хлеб! – вздохнул Лесной Дед. – Плохо ли свой хлеб иметь. А только никто мне от своего капиталу частичку не отделит: всяк за свое держится…

— Зачем от чужого капитала? Чужой капитал всегда чужим останется… Нужно свой приобрести.

— Поздно уж мне приобретать. На это ведь время нужно. А я, слава Богу, не молоденький.

— Бывает и так, что один час делает человека богатым. Не нужно только случая упускать.

— Не для нас эти случаи-то, – угрюмо заявил Лесной Дед. Они, эти случаи-то, богатым больше выпадают, а не таким бездомным, как я.

— Всяко бывает. Я ведь тоже не богачом начал. Сам знаешь.

— Как не знать… а только таких, как ты, тоже не много. Я не могу так.

Лесной Дед вспомнил молодую хозяйку на молдаванском хуторе и сурово, почти с отвращением посмотрел на своего собеседника.

— Кому что дано, – вздохнул он.

— Дано! А ты бери, что в руки плывет, а не жди, когда будет дано.

— Да ничего не плывет, вишь, в мои руки, – усмехнулся Лесной Дед и комически растопырил все десять пальцев. – Пусто в моих руках всегда было… Промеж пальцев уходит.

— Держи крепче – вот и не уйдет.

— Да что держать-то? – с досадой уже спросил Лесной Дед.

— Коли говорю: держи! – значит есть что держать.

— А коли есть, так говори! – И Лесной Дед подозрительно взглянул на Алехина.

В этом взгляде ярко выразилась мысль: «Недоброе что-то ты затеваешь против меня!»

Но Алехин смотрел в пол, низко опустив голову, и ничего не заметил.

— С тем и пришел, – начал он, подняв голову. – Для того и зашел, чтобы о деле поговорить… А ты все пустяки толкуешь.

— Говори, слушаю.

— Тут одна компания собирается золота пудов двадцать добыть…

— Золота? Двадцать пудов? Как же это так сразу?

— Что тут удивительного?

— Да много уж очень…

— Ну, много! Сколько уж есть. Не отбрасывать же. Да дело не в этом. Им вожака нужно и человека опытного. А ты эти места знаешь. Мы бывали там с тобой. Гиблую Падь помнишь?

— Как не помнить?! Три лета подряд да две зимы там проваландались.

— Ну так вот, в этой самой Гиблой Пади придется… дело то сделать… Или где-нибудь поблизости. Это уж ты сам там, на месте, решишь.

— Да в чем дело-то? Ты скажи толком!

— Дело-то оно не мудрое. В тайге его можно обделать без труда, ну а все же умеючи надо… Золото там повезут с прииска.

И Алехин так же, как и Лебедеву, назвал прииск.

— Двадцать пудов повезут. И охрана небольшая. Всего-то при транспорте не больше пяти человек будет… Вот и нужно их встретить или в Гиблой Пади, или за ней, ближе к прииску. По-моему, нужно вам прямо на Гиблую Падь проехать, а там уж осмотритесь… на месте виднее.