Бетонное алиби [сборник] - Алексей Макеев,Николай Леонов Страница 29

— Связи с Галкиным?

— Пока прямых нет. Но «СтройГарант» неоднократно выигрывал тендеры в министерстве, куратором которых был Галкин. Совпадение? Вряд ли. Более того, старшая дочь Беляева замужем за сыном известного адвоката, который представляет интересы структур, близких к Галкину. Семейное сцепление.

Крячко сел на край стола, взяв яблоко из вазочки.

— Знаешь, Лева, когда я только начинал работать, я верил, что все дела — как в учебнике. Нашел улику — раскрыл преступление. Потом понял, что самые страшные преступления — не те, что на виду. А те, что упакованы в красивую обертку документов и связей.

Гуров позволил себе легкую, почти невидимую улыбку.

— Наша работа, Стас, — это вечное балансирование. Между буквой закона, которая часто слепа, и грязной правдой, которая ослепляет. Между процедурой, которая защищает невиновных, и интуицией, которая нащупывает виновных. Мы ходим по лезвию. Один шаг в сторону — и мы либо становимся такими же, как они, либо превращаемся в беспомощных бюрократов.

— А ты не боишься оступиться?

— Каждый день. Но если не мы, то кто? — Гуров встал и подошел к окну. — Документы на конфликт есть. Данные по Беляеву есть. Пора действовать.

Гуров собрал на столе все, что у них теперь было. Техническая экспертиза Прохорова (инсценировка обрушения). Финансовые выкладки Крячко (хищение). И теперь — документально подтвержденный конфликт между Корнеевым и Беляевым, перешедший в стадию открытой конфронтации с угрозой разоблачения. Три части одного целого.

Он взял чистый бланк «Постановления о вызове на допрос в качестве подозреваемого». Заполнил графы: дата, время, место. В строке «Основание» написал: «В связи с выявленными в ходе предварительного следствия фактами, дающими основания полагать, что гр. Беляев И. В. причастен к совершению преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ (мошенничество в особо крупном размере), а также в связи с установленным фактом конфликтных отношений между гр. Беляевым И. В. и потерпевшим Корнеевым А. И., имеющим непосредственное отношение к предмету хищения».

Гуров отложил ручку. Основание было железным. Теперь это был не просто вызов на беседу. Это был официальный допрос подозреваемого в мошенничестве. Такой статус давал определенные процессуальные права, но и накладывал обязательства. Беляев не сможет просто отмалчиваться или ссылаться на плохое самочувствие. Ему придется отвечать на вопросы. И первый вопрос Гуров уже сформулировал в уме: «Игорь Владимирович, объясните, почему при наличии более девяти официальных претензий от главного инженера о несоответствии материалов ваша компания продолжала получать полную оплату по актам, которые он отказывался подписывать?» Вопрос, который ставил под удар всю финансовую схему.

Гуров подписал постановление, поставил номер дела, свою должность и звание. Он взял документ в руки. Бумага была обычной, офисной, но в его руках она ощущалась тяжелой, почти материальной. Это был не просто лист. Это был первый прямой удар по коррупционной схеме, выстроенной годами. Он положил постановление в папку, чтобы утром передать на исполнение. В его уме уже звучал голос Беляева — уверенный, наглый, привыкший к безнаказанности. Завтра этому голосу предстоит столкнуться с вопросами, на которые нет удобных ответов.