Двенадцать граней страха - Марина Серова Страница 3

— И в чем подвох? — спросила я прямо. В моей практике кражи антиквариата встречались нечасто, но они всегда имели второе дно.

— Их не просто украли. — Дорохов поставил чашку на столик. — Их заменили копией.

Это уже интереснее. Подмена вместо простой кражи всегда говорит о чем-то большем, чем просто желание нажиться.

— Как вы обнаружили подмену?

Дорохов заметно напрягся.

— У меня есть… ритуал. В полнолуние я бросаю кости, чтобы узнать перспективы на ближайший месяц.

Он явно смутился, признаваясь в подобной эксцентричности, но я сохранила невозмутимое выражение лица. В моем списке клиентских странностей это не входило даже в топ-30.

— Они чувствовались иначе, — продолжил он. — Их баланс, вес, то, как они ложились на поверхность стола… Я коллекционирую восточные артефакты почти тридцать лет. Поверьте, я бы не спутал.

Я кивнула, словно каждый день имела дело с людьми, различающими подлинный нефрит пятисотлетней давности на ощупь.

— Когда могла произойти подмена?

— В течение последних двух недель. Я уезжал в деловую поездку в Китай.

— У вас есть подозреваемые?

— Я бы не назвал это подозрениями. — Он слегка помедлил. — Скорее… возможные направления для расследования.

Дорохов достал из внутреннего кармана пиджака тонкую папку и протянул мне. В этом жесте была какая-то старомодная элегантность. Сейчас большинство клиентов присылают материалы по электронной почте или протягивают флешку. Но папка… это почти винтаж.

Внутри было несколько фотографий и краткие досье на пять человек.

— Члены Клуба ценителей Востока, — пояснил он. — Все они бывали в моем доме и теоретически могли иметь доступ к кабинету, где хранится коллекция.

Я бегло просмотрела материалы.

Елизавета Крутовская — эксцентричная вдова нефтяного магната, увлеченная японской культурой. Ну эту даму я знаю. Познакомились в рамках одного из моих расследований, с тех пор несколько раз пересекались. Бывала я и на ее приемах. Крутовская предпочитает называть себя Элизабет, на английский манер, устраивает роскошные банкеты для тарасовской и не только богемы.

Аркадий Ветров — профессор востоковедения, бывший федеральный судья.

Игорь Семенович Лаптев — известный реставратор антиквариата.

Ли Чжан — китайский антиквар, недавно открывший лавку в Тарасове.

И Степан Гордеев — крупный бизнесмен, коллекционер тибетского искусства.

Мой мозг уже автоматически фиксировал детали, которые могли бы пригодиться: возраст, образование, семейное положение, род занятий. Особенно меня заинтересовал Ветров с его необычной карьерной траекторией от федерального судьи до профессора востоковедения. Обычно люди движутся в обратном направлении: сначала наука, потом высокие должности.

— А где сейчас находится копия? — спросила я.

Дорохов снова полез во внутренний карман и достал небольшую черную замшевую коробочку.

— Я взял ее с собой. Думал, вам будет полезно взглянуть.

Я открыла коробочку и увидела набор из трех двенадцатигранных костей. Они выглядели потрясающе — цвета чуть зеленоватой слоновой кости с золотыми и перламутровыми инкрустациями. На каждой грани были вырезаны китайские иероглифы.

— На первой кости числа от 1 до 12, на второй — от 13 до 24, на третьей — от 25 до 36, — пояснил Дорохов. — При гадании используются все три одновременно. Каждая комбинация чисел имеет свое толкование.