Черные перья - Ребекка Нетли Страница 30

Я резко распахиваю свою дверь и плотно закрываю ее за собой. И тем не менее все кажется, будто в коридоре что-то тихо, быстро движется. Дрожащими руками я зажигаю свечу и звоню.

Однако, постучав, на пороге оказывается миссис Норт. Лицо ее напряжено, озабоченно.

— Миссис Стоунхаус? Я пришла убедиться, что с вами все в порядке. Да вы вся дрожите. – Она берет шаль и осторожно набрасывает ее мне на плечи. – Не позволяйте своему воображению слишком уж разыграться. Не стоит принимать все так близко к сердцу.

У меня стучат зубы, и я с трудом могу говорить.

— Вы слышали, что она мне сказала? «Ты». О чем это?

— Боюсь, я долгие годы слышу от Айрис много странного и необъяснимого. Понятия не имею. – И миссис Норт похлопывает меня по руке.

— Значит, вы думаете, Айрис не обладает спиритическими способностями?

— Ну, я бы так не сказала. У нее действительно есть некие способности. Мисс Стоунхаус слишком часто демонстрировала свою осведомленность о том, о чем никто не говорил вслух. Может, сведения в самом деле доставляют ей духи, не знаю, хотя сама она, несомненно, считает именно так.

Эдвард говорил то же самое, но, конечно, речь идет о случайных догадках.

— Однако, что касается призывания мертвых, я ни разу не видела ничего, что меня убедило бы.

— Мне показалось, я что-то видела. Там, в коридоре.

— И что же? – на удивление серьезно спрашивает миссис Норт.

Я вспоминаю смутное движение и понимаю: то была всего-навсего игра теней и света. Я не верю в привидения. Миссис Норт права.

— Да нет, ничего, – отвечаю я.

Она с упреком качает головой.

— Именно, миссис Стоунхаус. Ничего там не было.

Ее спокойная уверенность дает такое утешение, что мне на мгновение хочется прижаться к ней и рассказать все. Про тебя, свой дом, такую непраздничную свадьбу с Эдвардом, про мой интерес к Эви. Признаться ей, что я не знаю, как научиться любить Джона. Но миссис Норт слегка отстраняется и смотрит на кровать.

— Что это?

Я слежу за ее взглядом, вижу что-то в складке покрывала и широко открываю глаза.

— Перышко, – говорит миссис Норт, и улыбка сходит с ее лица. – Это вы положили, миссис Стоунхаус?

Я мотаю головой. Миссис Норт нерешительно делает шаг назад.

— Черное перо.

Мне не нравится холодок в ее голосе, и я говорю:

— Оно легко могло залететь сюда, когда горничная проветривала комнату. – Миссис Норт молчит, и от выражения ее лица мне становится не по себе. – А по-вашему, как оно тут очутилось?

— Мисс Стоунхаус не делилась с вами своим мнением на этот счет?

— Нет. – И, несмотря на свое желание не слышать того, что может усилить смятение, я ничего не могу с собой поделать. – Расскажите.

— Мисс Стоунхаус полагает, перо – знак того, что к вам приходил дух.

— Но оно могло здесь очутиться и по более земной причине.

— Черное, – продолжает миссис Норт, игнорируя мое замечание.

— И что?

— Черные перья оставляют не все духи. Только тех, кто рано умер. – Она переводит взгляд в коридор и, глубоко вздохнув, собирается с духом. – Черные перья оставляют дети. – Миссис Норт берет меня за руку. – А теперь, миссис Стоунхаус, пора спать. Советую немного бренди, оно вас успокоит.

Теплоты ее как не бывало. Позвонив в колокольчик, миссис Норт встает и торопливо выходит. Я не успеваю даже пожелать ей спокойной ночи, как дверь закрывается.