Дом с леденящей тишиной - Дарья Литвинова Страница 34

— Мы ж расчлененку ищем? – вдруг неожиданно тонким голосом уточнил бомж, раскопавший долгожданный пакет. – Так тут не мясо.

Юков сбросил вызов и уставился на замурзанного дядьку, который, опираясь на лопату, с наслаждением курил; сигарет добровольным помощникам завезли от души.

— С чего ты взял? – уточнил он.

— Звук.

— Что – звук?

Кимиров тоже с интересом смотрел на бомжа; почему-то оперативнику пришло в голову, что тот, живя на свалке, научился улавливать тонкие вибрации и теперь «слышит» содержимое пакетов.

— Вот, – кратко сказал бомж и деликатно постучал ребром ковша лопаты о пакет. – Слышите? О мягкие поверхности звук глухой, а тут цокает.

— Может, в кость стучим!

— Может, – пожал плечами копатель.

— Давай развяжем, – решил Юков, – только сначала сфотографируем. Как там у нас было? Панораму, потом по деталям?

Эксперты, в благодарность за то, что их не стали принуждать таскаться по полигону, на всякий случай выдали оперативникам один из цифровых фотоаппаратов. Качество съемки на андроиде Юкова совсем не уступало экспертному, но в случае если бы впоследствии в суд понадобилось представить носитель или саму аппаратуру, оперативник предпочел бы не передавать свой телефон. А такие случаи были нередки: когда имелись сомнения в подлинности фотографий либо при умышленном затягивании судебного разбирательства, когда защита цепляется за малейшую возможность выиграть время для своих целей.

Кимиров достал фотоаппарат, отогнал особо назойливых чаек и сделал снимки с нужных ракурсов, после чего они на пару с бомжом принялись раскрывать пакет: бомж тянул, а Киндер резал бок мешка вдоль, чуть ниже горлышка, чтобы сохранить для экспертов аутентичный узел. Юков с замершим сердцем наблюдал.

— Ну вот, – с удовлетворением сказал бомж, первым увидевший содержимое. – Я говорил.

В пакете оказался бывший в употреблении строительный материал: куски плитки, цементная крошка, гнутые и скрученные металлические пруты, поломанные части деревянных конструкций. Никаких пятен крови, никакого присутствия иных следов преступления. Оперативники смотрели на пакет не моргая.

— И все? – Юков не хотел мириться с тем, что ощущение победы его покидает. – Может, внутри, среди хлама что-то?

— Давай смотреть, – флегматично согласился бомж. Притащили огромные черные пакеты, расстелили один и вывалили содержимое мешка; ничего не изменилось, только взметнулась вверх и медленно осела серая цементная пыль.

— Я это в гробу видел, – выругался Кимиров и отправился прочь со свалки, а Юков, вздохнув, побрел говорить с копателями-волонтерами, что им пора меняться с новой сменой.

Петр Воронин с удивлением обнаружил, что в камере начал высыпаться – пожалуй, впервые за долгие годы. Он редко отдыхал, был загружен работой и получал от этого удовольствие, и тратить время на сон казалось непозволительной роскошью. Теперь же, когда заняться было решительно нечем, организм обратил вынужденный перерыв во благо и дал себе расслабиться.

Могучего убийцу из камеры отправили по этапу в СИЗО на третий день, а вместо него подселили мрачного молчаливого парня с черными кругами под глазами, который то медитировал, то читал Библию. Ни спать, ни думать Воронину он не мешал. К вечеру в камеру по соседству определили какую-то визгливую женщину, которая иногда принималась вопить о произволе и требовать «прокурора по правам человека». Представитель прокуратуры, кстати, навещал сидельцев по долгу службы, а у Воронина поинтересовался, почему тот до сих пор не пригласил адвоката.