Время волка - Дж. Сидни Джонс Страница 35

— Ясно.

Хинкле искоса посмотрел на Радока.

— Что ты хотел сказать этим «ясно»? Что отложишь теперь это дело или же по-прежнему будешь заниматься им?

Радок, чтобы скрыть свое раздражение, сделал вид, что углубился в чтение письма, которое держал в руках.

— Слушай, – не отставал Хинкле, – если ты и в самом деле собираешься и впредь заниматься этим делом, то я тебе честно говорю: люди, которых ты вознамеришься поприжать покрепче, сами прижмут тебя, да еще как! Так что ты уж не прячь свою голову, а сам спрячься весь. Понимаешь, что я имею в виду, Гюнтер?

Он потрепал Радока по руке, как бы подкрепляя этим жестом свои слова. Радок не поднял глаз, уставившись в письмо, мысли его лихорадочно работали.

— Я уже целых десять лет обламываю тебя, – продолжал Хинкле. – Мне не хочется работать с кем-то другим. Сейчас полно подонков, готовых лишиться ноги или стать кем угодно, чтобы только не попасть в действующую армию. Поэтому я хочу, чтобы ты оставался здоровым. Здоровым во всех отношениях. Ты понял, о чем это я?

— Да, вполне.

Радоку хотелось, чтобы Хинкле оставил его одного: конверт, который он разглядывал, отличался от остальных. В нем не было типичного анонимного доноса от раздраженной домашней хозяйки. В чем, в чем, а уж в этом-то Радок не сомневался, глядя на аккуратный, каллиграфический почерк на конверте. Почерк покойного генерала.

Хинкле фыркнул:

— Почему ты крутишь все? Не скажешь мне прямо, что ты решил?

Радок поднял голову.

— Я понял все, что ты мне сказал. И больше этим делом я не занимаюсь.

Хинкле взглянул на него недоверчиво.

— Честно! – заверил приятеля Радок.

Хинкле пожал плечами.

— Вот и хорошо. Чуть позже этой историей снова придется заняться, вот увидишь. А пока забудь о ней.

Радок кивнул в знак согласия.

Хинкле двинулся дальше, разнося почту по столам, а заодно отпуская шуточки или рассказывая шепотом анекдоты. Мрачные лица офицеров становились немного светлее. Совсем неплохо иметь такого человека в столь длинные, мрачные дни.

Радок вскрыл письмо от генерала.

«Дорогой Паганини!

Извини за столь трагический слог, но если ты читаешь сейчас это письмо, значит, меня уже нет в живых».

Радок ощутил глубокое волнение. Да, он мог сказать Хинкле, что не будет более заниматься расследованием этого дела, и, возможно, и сам на минуту поверил в искренность данного заявления. Но, в любом случае, дело само уже его не отпустит. Радоку не хотелось читать это письмо, поскольку он опасался, что оно перевернет всю его жизнь, которая и без того не больно-то радовала его. На долю Радока немало выпало невзгод, он знал, что такое горе. Так как же быть?

Он все-таки продолжил чтение.

«Я не стану тратить слова на объяснения, Паганини: увидев эти документы, ты и сам все поймешь. А сейчас я прошу у тебя прощения за то, что произошло двадцать лет назад, и надеюсь, что смогу восстановить доверие между нами, выказав свое доверие к тебе. Я передаю тебе в наследство, Паганини, свою миссию.

Тебе уже известно, что умер я, как солдат, выполнив свой долг. Я полагаю, что полученное от меня наследство позволит и тебе проявить себя достойнейшим образом. Представь вложенную в конверт доверенность в шоттенторское отделение «Кредитанштальт Банкферайн». Не теряй зря времени. То, о чем я тебя прошу, крайне важно.

Август фон Траттен».