Простивший не знает правды - Женя Шуменко Страница 35

— У нее эксклюзивные.

— Значит, другие выберешь.

— Хочу те, которые у нее.

— Так если эксклюзивные. Как носить на людях будешь?

— А я буду для тебя надевать. Представь: вся голая, а в ушах изумруды… – принялась она спускаться вниз, целуя его напряженное тело губами.

— Точно только для меня? – оторвал он голову от подушки и выжидающе посмотрел на нее.

— Вне всякого сомнения, – заверила она его, добравшись до его естества. Петька закрыл глаза от нарастающего возбуждения.

— Достанешь мне сережки?

И злосчастное «да» вырвалось из его груди.

Случай украсть изумруды предоставился ему совсем скоро, на следующей неделе, когда Дарья Ивановна попросила помощи со скотом во дворе, так как муж ее приболел и одной ей было не справиться.

В момент, когда она отправилась в продуктовый, а сам председатель спал в кресле на свежем воздухе на крыльце, Петька пробрался внутрь дома и отправился в спальню. Найти серьги не составило труда. Они лежали на комоде в красной бархатной коробочке.

Достав из нее сережки, он засунул их в карман своих штанов. На выходе из спальни, Петька оглянулся и посмотрел на комод.

«Тьфу ты, – вздохнул он и снова подошел к комоду. – Если дарить, то как положено, в обертке», – подумал он и засунул бархатную коробочку в другой карман.

Вечером он позвал Яну к себе домой и на кухне за столом вручил ей подарок:

— Тебе, любимая, как ты и просила…

— Какая красивая коробочка! – дотронулась она до нее пальцами. – Мягкая. Бархатная…

— Бархатная, словно твой голос, – констатировал он. – Ты им умеешь убедить, добиться чего угодно от меня. И отказать тебе невозможно. Что же ты застыла, открой, примерь сережки…

Глаза ее загорелись при виде камней. Вставив в уши дрожащими пальцами изумруды, она кинулась к небольшому зеркалу у дверей.

— Ну как, нравится? – подошел он к ней и мягко приобнял за плечи.

— Какая красота! – не могла налюбоваться она своим отражением.

— Теперь ты всегда будешь со мной?

— Конечно, Петечка, – промурлыкала она в ответ.

— Помни, что обещала в серьгах этих ходить только голой и только передо мной.

Дарья Ивановна обнаружила пропажу почти сразу. Перерыв вместе с мужем дом вверх дном, она горько заплакала у него на плече и схватилась за сердце. Председатель кинулся на кухню за аптечкой.

— Не могла я их потерять. Не могла, – причитала тихим голосом она, пока он отсчитывал капли. – Ты ведь знаешь, как был ценен мне твой подарок.

— Я верю тебе, Дашенька. Ты душу так не рви. И правда странно… Куда они могли деться? Ты всегда их хранила в одном месте…

— Что же мне теперь делать?

— Ничего. Перестань себя доводить, – обнял он жену, на которой от горя лица не было. – Я куплю тебе новые.

— А вдруг их кто-то украл?

— Да кто? В дом никто не ходит, кроме меня и тебя, – почесал голову председатель.

— Ой, не знаю… – снова всхлипнула она и закрыла заплаканное лицо ладонями.

Прошел месяц. Пока Петька был на работе, Яна отправилась в продуктовый магазин. Полусонная, стоя в очереди, она столкнулась лицом к лицу с женой председателя.

— Здрасьте, Дарья Ивановна, – буркнула она.

— Здравствуй, Яна, – вытаращила она на нее глаза.

— Там, это, моя очередь уже, – указала она на прилавок. – Вы бы отошли.

— Где ты взяла эти серьги? – Лицо Дарьи Ивановны побагровело.