Кто написал твою смерть [litres] - Алекс Павези Страница 36

— Хорошо, – сказал Анатоль, взяв один из последних двух листочков. – Теперь у всех есть убийцы и жертвы. И никому не попался один и тот же человек.

В каждом бокале осталось по бумажке. Марсин показал на поднос.

— А откуда ты знаешь, что там не два одинаковых имени?

— Я не знаю, – ответил Анатоль. – Но это маловероятно, не правда ли?

— Это возможно, – возразил Марсин.

— Я рискну.

— Если хочешь, я могу посмотреть, что там. И если они одинаковые, я могу поменять одну из них на свою.

— Никакого обмена, – коротко проговорил Анатоль. – Эти имена принадлежал Янике. Она их откроет, когда приедет завтра. – Он вытряхнул два оставшихся имени на поднос и накрыл их сверху перевернутыми бокалами. Обе резинки печально упали вялыми петлями. – Если возникнут проблемы, разберемся с ними потом. – Анатоль отнес поднос к стеклянной витрине у огня и запер его внутри.

— Ну и ладно, – сказал Марсин. – Я поменяюсь с Майей.

— Я не буду! – отозвалась она. – Я уже решила, каким будет мое убийство.

— Как? Ты узнала имена меньше минуты назад.

Майя пожала плечами.

— Я просто взяла своего убийцу и подумала о самом плохом, что этот человек когда-либо совершал. Или о самом плохом, что он совершал на моей памяти. А остальное просто вывела из этого.

Анатоль ухмыльнулся.

— То есть ты тут сидела и тихо нас осуждала?

— Только одного из вас.

— Сомневаюсь, что это я, – сказал Дин. – Не думаю, что ты знаешь о худшем, что я совершал в жизни. Я даже не уверен, что сам об этом знаю.

— Ну кое-какие мысли имеются, – ответила Майя.

— А что насчет меня? – заинтересовался Анатоль. – Что самое плохое совершил я?

— Я могла выбрать не кого-то из вас, – подняла Майя свой листочек. – Я могла выбрать себя. Может, я напишу признание.

— Это так, – сказал Анатоль. – Но мне все равно интересно. Я не обижусь.

— Худшее, что ты сделал? – Майя на какое-то время задумалась. – Мы как-то проезжали неподалеку отсюда. И ты сбил на машине оленя. Он не был мертв. И ты его прикончил кухонным ножом. Перерезал горло. Помнишь?

— Это был милосердный поступок! – возразил Анатоль. – Ему было больно, Майя. Его сбила машина.

— Я знаю. Но у меня засело это в памяти – как ты просто всадил в него нож, когда он был еще живой. Ты, кажется, даже не расстроился.

— Не быть сентиментальным не значит быть монстром.

Фиби поморщилась.

— А можем мы поговорить о чем-нибудь более приятном, чем сбитые автомобилями животные? У меня дома кот.

— Это навело меня на мысль… – проговорил Дин.

Марсин первый допил свой коктейль. Поставил бокал на стол.

— Майя. А что насчет самого плохого, что совершала ты?

Майя основательно задумалась над этим вопросом.

— Мне нравилось убивать насекомых, – сказала она, – в детстве. Помню, я вылила чайник кипятка на стаю муравьев. Они просто переползали патио. Они никому не причинили вреда. Наверное, не стоило этого делать.

— Нет, – сказал Марсин. – Не это. Помнишь, мы как-то обедали в пабе в Хампстеде? На открытой террасе? И ты затушила сигарету в общей тарелке? Когда все еще ели?

Майя закатила глаза.

— Это было несколько лет назад, Марсин! И я думала, вы уже закончили.

— Даже если бы закончили, это все равно было отвратительно. И я говорю это как курильщик. Никогда не забуду взгляд, которым нас смерила официантка.