Мексиканский сет - Лен Дейтон Страница 36

— Надеюсь, ты не думаешь, что я вот так подойду к Штиннесу и предложу ему перейти на нашу сторону?

— Я думал об этом, — ответил Дики. — Фолькманн уже знакомы с ним. Не начать ли нам с того, чтобы они сделали первый подход к нему?

— Но ведь наша контора не пользуется услугами Вернера, сам же говорил.

— Поправочка, — остановил меня Дики. — Я говорил, что знание Берлина — еще не основание прибегать к его услугам в Берлине. Вспомним, что у него в личном деле была пометка «В острых мероприятиях не использовать».

— Ну каким же ты можешь быть негодяем, Дики! — не выдержал я. — Ты имеешь в виду эти сигналы об утечке информации в семьдесят восьмом году? Но ты ведь прекрасно знаешь, что с Вернера сняты все подозрения!

— Да, это все твоя жена, — согласился Дики, и вдруг на его лице вспыхнуло негодование: он разозлился из-за того, что никогда не подозревал Фиону в передаче секретов и теперь, как я понял, увидел во мне не главную жертву Фионы, а человека, помогавшего ей водить его за нос.

Небо потемнело, тут и там на нем появились облака, поднимался ветер — предвестник грозы. Жара и влажность оказывают неимоверно быстрое воздействие на органический мир. Когда мы только пришли на рынок, воздух благоухал сладким ароматом свежих овощей и фруктов, а теперь этот аромат уступил место гнилостному запаху испортившихся, побитых и раздавленных плодов.

— Да, это было делом рук моей жены, и Вернер тут совершенно ни при чем.

— Если бы ты внимательно слушал меня, то услышал бы, как я сказал: у Вернера была пометка в личном деле. А что она сейчас есть, я не говорил.

— И теперь ты будешь просить Вернера, чтобы он завербовал тебе Штиннеса?

— Я думаю, что лучше поговорить с ним на эту тему тебе, Бернард.

— Он сейчас здесь на отдыхе, — напомнил я ему. — У него нечто вроде второго медового месяца.

— Да, ты говорил мне, — согласился Дики. — Но, по моему мнению, они немного устали друг от друга. Если бы ты проводил свой медовый месяц — первый ли, второй или третий, — разве бы ты стал ходить вечерами в какой-то занюханный немецкий клуб, находящийся где-то на отшибе?

— Мы с тобой этого клуба не видели, — подчеркнул я. — А вдруг это потрясающее место?

— Мне нравится, как ты это сказал. Хоть на пленку записывай, как это у тебя вышло — «потрясающий». Да, возможно, это ответ Мексики на «Дворец Цезаря» в Вегасе или на парижский «Лидо», но я не советовал бы ставить на него. Все-таки если бы я проводил свой второй медовый месяц с этой восхитительной Зеной, то выбрал бы Акапулько или, может быть, разыскал какой-нибудь пустынный пляжик, где мне никто не мешал бы. И уж точно не стал бы брать ее в «Кронпринц» — смотреть, как проходит турнир по бриджу.

— Но обернулось так, что тебе никуда не надо ехать с восхитительной Зеной, — попридержал я Дики. — Помнится, ты говорил, что она тебе не нравится. И еще помню, ты говорил, будто тебе хватило бы с ней и одного медового месяца.

С желтого, цвета серы, неба донеслись медленные раскаты грома — увертюра к большой грозе.

Дики засмеялся.

— Должен признаться, я сказал это необдуманно, — заявил он. — Но тогда я был только что из дому. Теперь же, когда я уже давно вдали от него, Зена с каждым днем кажется мне все привлекательнее и привлекательнее.

— Ты полагаешь, что их беседа со Штиннесом о прелестях западной демократии и свободного мира вдохнет в Фолькманов новый интерес к жизни? — сыронизировал я.