Гранитная гавань - Питер Николс Страница 37

— Я не вернусь в Лондон! – ответила Моргана таким тоном, будто говорила с идиотом. – Софи там будет плохо. У меня молоко пропадет. Этим все равно не заработаешь, даже в Англии. Тебе нужно найти настоящую работу.

Когда Софи было десять месяцев, Алекс как-то уложил ее на диван в гостиной, чтобы одеть в комбинезончик, отвести на прогулку и показать ей волшебство падающего снега. Застегнув комбинезон, он переместил дочь на пол, чтобы она не упала с дивана, пока он ходит за ее обувью. Но стоило ему наклониться за ее маленькими красными сапожками, как он услышал из гостиной крик Морганы:

— ТЫ, МУДИЛА! ОНА УПАЛА С ДИВАНА НА ПОЛ!

Она не успокоилась, когда он объяснил, что сам положил Софи на пол именно потому, что предвидел такую возможность.

С тех пор Алекс будто стал преградой между матерью и ребенком. Явной и реальной опасностью для Софи. Лишь иногда Моргана слишком уставала, чтобы вставать к ней по ночам, тогда Алекс подогревал сцеженное молоко.

Он наивно поверил в тот образ, который ему хотела показать Моргана: ценительницы антиквариата и произведений искусства, женщины с хорошим вкусом, который, несомненно, станет еще лучше после курсов в «Кристи», так же как поверил ее словам, что она хочет жить в Лондоне, «лучшем из всех миров».

Лишь когда они решили подать заявление о разводе, он увидел настоящую Моргану и то, что лежало в основе ее образа жизни, не зависевшего ни от культурных устремлений, ни от коммерческих усилий. Это было право на добычу полезных ископаемых в Техасе и Оклахоме, огромный ежемесячный доход, который колебался в зависимости от цен на нефть, семейный траст и работа целой общины юристов во главе со знаменитым ученым по имени Мин Хуан, ставшим правой рукой ее отца, – он же занимался и брачным договором. Алекс воспринял этот договор как очередную американскую причуду и без проблем подписал, желая дать ей понять, что он не гонится за ее мебелью, картинами и деньгами, которыми она так гордилась, всем своим видом показывая, что заслуженно. Но его связали по рукам и ногам, выпотрошили и бросили в канаву, вытянув из него всю сумму за судебные издержки.

По настоянию Морганы он подал заявление на получение гражданства США, которое ему обеспечивал брак, когда они приехали в Мэн. Он будет получать налоговые льготы с тех денег, какие заработает как автор бестселлеров, говорила ему она. К тому времени, когда Софи исполнилось три года, он был разведенным американцем.

Он надеялся, что его новый статус позволит получить хорошую преподавательскую должность или какую-нибудь другую подобную работу. Но в штате Мэн с этим оказалось трудно. Здесь было полным-полно лауреатов Пулитцеровской премии и академиков, которым не исполнилось и тридцати, и они уже заняли должности во всех колледжах, в которые подавал заявления Алекс. Беспощадная реальность заставила его в конце концов встать на биржу труда и рассмотреть варианты, которые ему предложат.

Их оказалось всего два. Охранник в средней школе и офицер полиции. Кандидат на должность полицейского в штате Мэн должен был быть старше двадцати одного года, верхней границы не было. Он прошел письменные тесты и тесты на физическую подготовленность, детектор лжи («Вы когда-нибудь принимали наркотики?» – «Ну, немного курил траву в университете…» – «А, ну ничего страшного…») и собеседование в полицейском управлении. Потом был восемнадцатинедельный курс подготовки полицейских в Академии уголовного правосудия штата Мэн в Вассалборо, кирпичном строении с зубцами, построенном по образцу лондонского Тауэра и стоявшем к лесу задом, к реке Кеннебек передом; час пути туда, час – обратно.