Сквозь другую ночь - Вадим Панов Страница 38

— Поздно вечером в прошлый четверг.

— Насколько поздно?

— После десяти вечера.

— Где?

— В Подмосковье.

— Я напишу вам, где была в это время.

— Зачем?

— Чтобы не получилось, что вы приходили просто так. – Таисия взяла себя в руки и перестала кусать губу. Шрам вновь стал незаметным. – Это всё?

— Вам больше нечего мне сказать?

— Если у вас закончились вопросы, то нечего.

— А если у меня появятся вопросы?

— Я на них отвечу.

— И книгу подпишите?

— Я ведь пообещала.

— Буду благодарен. – Вербин демонстративно закрыл записную книжку. – Вы не планируете уезжать в ближайшее время?

— Мне запрещено?

— Нет, конечно. – Он посмотрел на кофе, который так и не допил, и вновь перевёл взгляд на женщину. – Таисия, я хочу, чтобы вы полностью и очень точно понимали происходящее. Я понимаю, что встреча вас расстроила, и прошу за это прощения. Но она была необходима. И это была именно встреча, опрос, если называть вещи казённым языком. Не допрос. Я узнал, что Паша интересовался вашим романом и говорил с вами, я не имел права не нанести вам визит. Вопрос о ваших планах я задал на тот случай…

— Если вновь захотите встретиться, – закончила за него Таисия.

— Совершенно верно.

— Но запретить мне отправиться, например, к морю вы не можете.

— Не могу, – подтвердил Вербин. И небрежно добавил: – Пока.

Она поняла намёк. Она на удивление хорошо считывала всё, что Феликс произносил между строк, и потому он не удивился следующему вопросу:

— Вы мне не верите?

— Я не сомневаюсь в том, что на мои вопросы вы дали те ответы, которые должны были дать. Я ожидал эти ответы. Но, возможно, я задал вам не те вопросы, Таисия.

Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга, а затем женщина произнесла:

— Не люблю, когда меня называют полным именем. Вас не затруднит говорить Тая?

— Это слишком по-дружески, – заметил Вербин.

— А вы мне враг? – Она смотрела прямо в глаза.

И услышала честный ответ:

— Я пока не знаю.

* * *

Чем дольше живёшь на свете, тем меньше людей придёт тебя проводить – такова печальная реальность. Закон, который никому не обойти.

Время неумолимо, круг друзей и знакомых уменьшается с каждым годом, и даже известных людей в последний путь провожают отнюдь не те толпы, на которые они могли рассчитывать, будучи на пике славы, поскольку многие фанаты и просто поклонники уже лежат на других кладбищах.

Каждый прожитый день делает нас всё более и более одинокими, но мало найдётся желающих обменять лишние годы на пышные похороны.

Павел Русинов таким желанием точно не горел, но ушёл рано, в расцвете, а поскольку человеком был заметным и дружелюбным, проститься с ним пришло много людей: родственники, знакомые, сослуживцы с Петровки и не только оттуда, сотрудники компании и деловые партнёры, институтские и школьные друзья. Говорили хорошие слова, грустные, конечно, но хорошие, а главное – искренние. Говорили вдове, что поддержат в чём угодно, и в большинстве своём тоже были искренни в эти мгновения. Цветов и венков принесли столько, что деревянный крест, установленный над могильным холмом, утонул в них едва ли не полностью.

Панихиду провели в траурном зале морга, кто хотел сказать – сказал там, поэтому на кладбище только прощались, не коротко, но и не затягивая, после чего отправились на поминки. Работники закончили дела, поправили холм и тоже ушли. Но кладбище, разумеется, не опустело, просто вернулось в обычный ритм: тишина, которая давно стала нарицательной, да редкие посетители, занятые своими делами, мыслями и не особенно смотрящие по сторонам.