Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда - Дэн Симмонс Страница 387

Спустя почти три минуты забаррикадированные двери распахнулись. Майор выехал на террасу в своем кресле. На нем была надета пижама и халат, на коленях лежал огромный армейский пистолет калибра 0.45 дюйма. Обе его руки были заняты, он крутил колеса кресла, стараясь побыстрее проехать сквозь дым и выехать из горящего дома.

Добравшись до края террасы, майор остановился, кашляя и отплевываясь.

— Стоять, – сказал Курц, выходя на террасу. Он обхватил «Браунинг» обеими руками и навел на майора. Подойдя к инвалидному креслу, Курц мельком глянул в дверь спальни. Оттуда валили густые клубы дыма. Если там кто и был, он уже вне игры, если, конечно, на нем нет респиратора.

— Держи руки на колесах, – велел Курц, стоя в двух метрах от пожилого мужчины.

Майор развернул к нему плечи и голову, не убирая руки с металлических колец своего кресла. Всего одиннадцать часов назад этот военный выглядел таким внушительным, а сейчас превратился в дряхлого старика. Его коротко стриженные седые волосы пропитались потом и примялись. Сквозь них проглядывала покрасневшая кожа. Пижама распахнулась, открыв мускулистый торс, покрытый седыми волосами и шрамами. Глаза майора О’Тула выглядели влажными и усталыми. Полоски сажи под ноздрями наглядно демонстрировали, что даже солдаты старой закалки не могут долго дышать одним дымом.

— Развернись, – сказал Курц.

Майор развернул свое кресло. Оба прекрасно понимали, что у майора на коленях лежит пистолет, но у Курца не было способа от него избавиться, не позволив майору отпустить колеса или не приблизившись к нему. Старый калека даже не мог отбросить его ногой в сторону.

Курц решил пока оставить этот вопрос.

— Мистер Курц, – сказал майор и тут же закашлялся. Он начал было поднимать ко рту кулак, но Курц взвел курок «Браунинга» большим пальцем, и майор убрал руку обратно на колесо. Перестав кашлять, он поднял голову. Его лицо было измазано сажей.

— Вы победили, мистер Курц. Чего же вы хотите?

— Вы отдали приказ убить Пег О’Тул?

Серые глаза майора расширились.

— Приказать убить свою племянницу? Вы с ума сошли?

— Кто это сделал?

— Понятия не имею. Полагаю, один из ваших друзей-мафиози.

Курц покачал головой.

— Вы убили своего брата Джона. Почему бы не убить и его дочь?

Майор вздрогнул, как от пощечины. Его мощные руки напряглись.

— Зачем вы убили своего брата? – спросил Курц. – Он был полицейским, ему совсем немного оставалось до пенсии. Нет, подождите… это произошло потому, что вы решили распространить свое героиновое кольцо на Лакаванну и Буффало, не так ли?

Майор зарычал, в буквальном смысле.

— Так, значит, вы натравили на Пег О’Тул своего сумасшедшего сына? – не унимался Курц.

— Мой сын… – сказал майор. Его жесткое лицо изменилось, словно при спецэффекте в кино. Казалось, даже мощные кости обмякли. – Мой сын мертв. Шон Майкл мертв. Он погиб пятнадцать лет назад, при пожаре.

— Твой долбаный сын, Ловкий Проныра, вынырнул и из этого пожара, не так ли, майор? Кого ты отправил вместо него, чтобы был труп для опознания? Одного из своих вьетнамских лакеев? Нет, нужен был кто-то больше похожий на чокнутого ирландского ублюдка, даже после того как сгорит, верно? А потом ты прислал нужные записи от стоматолога для опознания, да?

— Мой сын мертв! – зарычал майор, схватив свой пистолет.