Кто написал твою смерть [litres] - Алекс Павези Страница 40

— Было, – эхом отозвался Марсин. – Получается две пары бабушек и дедушек. И у каждого из них были родители, так мы получаем четыре пары прабабушек и прадедушек. Но и у них шестнадцать родителей. Итого восемь пар прапрабабушек и прапрадедушек. Шестнадцать пар прапрапрабабушек и прапрапрадедушек. И так далее. Через каждое предшествующее тебе поколение ты должен умножать количество предков вдвое.

— Понимаю. То есть то же самое, что и с зернами риса?

Марсин стукнул рюмкой по столу, охмелев от возбуждения не меньше, чем от алкоголя.

— В точности то же самое. Это значит, если ты досчитаешь до шестьдесят четвертого поколения, то получишь восемь миллиардов миллиардов прапра и так далее дедушек и бабушек. Это же просто обалдеть, да?

Анатоль поморщился.

— Никому не нравится представлять, как их предки занимались сексом.

— Но это еще не конец истории. Потому что насколько далеко тебя уводят шестьдесят четыре поколения? Не так уж и далеко на самом деле. На тысячу лет, если все рожали в шестнадцать. Это не так, поэтому давай скажем, что куда-то между первым тысячелетием и рождением Христа. Сколько тогда вообще существовало людей?

— Около девяти миллиардов миллиардов?

— Нет, Анатоль. Даже не близко. Население мира сейчас – всего шесть миллиардов. В начале века оно насчитывало один миллиард. И оно было гораздо ниже тысячу лет назад, сильно меньше миллиарда. Но как у тебя может быть девять квинтиллионов прапрародственников, если в то время и миллиарда человек на свете не жило?

— Не знаю. В чем подвох?

Марсин покачал головой.

— Подвоха нет. У всех людей по двое родителей. Даже у Иисуса. Остается лишь простая арифметика. Но позволь мне задать тебе другой вопрос. Как нам записать имена девяти миллиардов миллиардов твоих предков, если у нас есть только миллиард имен?

— Мы должны использовать некоторые имена больше одного раза?

— Точно. Но не просто больше одного раза, Анатоль. Мы должны использовать каждое имя девять миллиардов раз. Девять миллиардов раз в одном генеалогическом древе.

— Я понял. Прапрадед моей матери это одновременно и прапрадед моего отца – в этом духе? Ты говоришь об инцесте?

— Именно, Анатоль. Твое генеалогическое древо кишит инцестами. Далекими инцестами, но тем не менее инцестами. Одни и те же несколько имен повторяются снова, и снова, и снова. И так же у меня и у всех остальных. Неизбежно. Это базовая математика. И при этом люди так трепетно относятся к своим семьям, да? Хотя на самом деле стоит испытывать лишь легкий стыд.

— Так что же случилось со стариком?

Марсин налил еще две рюмки.

— Его либо убили, либо сделали королем. Есть две версии. Можешь выбирать.

— Средненькая история, Марсин. Зачем ты мне все это рассказываешь?

— Потому что я тоже без сантиментов отношусь к своей семье. Как, мне кажется, и ты. Это наша общая черта. И именно поэтому я хотел бы, чтобы ты сказал мне правду, Анатоль. Это ты убил своего отца, да? Я не стану использовать это против тебя. Как я всегда говорю, я готов простить все, кроме скрытности.

Анатоль проглотил свой виски за один присест.

— Ты пытаешься меня напоить, Марсин? Чтобы я начал признаваться в каких-то дикостях? Это займет у тебя многовато времени. Все дело в длинных конечностях. Раз, два. – Анатоль отмерил два отрезка своего предплечья. – Сюда три бутылки вина может войти. И это только одна рука.