Неглубокая могила. Лютая зима. Круче некуда - Дэн Симмонс Страница 403

— Нет, ночью не станут, – согласился Курц. Он вдруг понял, что все еще сидит голым задом на мягком пушистом чехле туалетного сиденья.

Гейл вернулась, неся в руках мужскую пижаму в нераспечатанной упаковке.

— Эта должна подойти, – сказала она. – Я собиралась подарить ее Алану на Рождество, но не успела. Он был примерно твоей комплекции.

Трое женщин вышли из ванной, а Курц начал пытаться надеть пижаму. Он помнил, что этой ночью надо сделать что-то еще, но никак не мог вспомнить, что именно. Каждый раз, закрывая глаза, он видел белое с красным лицо Проныры и его широко открытый рот. Застегнуть пуговицы следовало так, чтобы при этом не коснуться тканью плеч и шеи. Это у него не очень-то получилось.

К тому времени как Курц присоединился к сидящим в комнате женщинам, он чувствовал себя намного лучше. Эйша указала на разложенное кресло-кровать.

— Вы будете спать здесь, мистер Курц. Я лягу спать вместе с вашей дочерью.

У Курца не было сил ни на что, кроме как тупо посмотреть на нее.

— Гейл уезжает на работу в семь тридцать, – сказала Арлин. – Когда ты намерен куда-либо отправиться, Джо?

Курц посмотрел на часы, с трудом фокусируя взгляд на циферблате.

— Семь? – переспросил он. Тогда ему можно поспать целых три с половиной часа.

— Ложись спать, Джо, – предложила Арлин, подводя его к постели.

Второй раз за эту ночь Курц упал ничком. И на этот раз не поднялся.

Утром Курц поехал на своем «Пинто» следом за маленькой «Тойотой» Гейл Димарко. Благодаря ее посредничеству он оказался в палате интенсивной терапии как раз тогда, когда Риджби Кинг проснулась.

— Джо. Что случилось?

— Ничего особенного, – ответил Курц. – А у тебя что нового?

— Не могу ни о чем думать, кроме того, что просто обожаю этот дарвосет – обезболивающее, которое они дают мне через капельницу. А еще думаю, что мне сегодня днем не удастся как следует поспать. Кемпер не даст. А еще он очень хочет взять тебя за задницу.

— Зачем? – спросил Курц. – Разве ты не сказала, что не помнишь, кто в тебя стрелял?

— Ага, – вздохнула Риджби. – Но проблема в том, что если ты говоришь, что не помнишь, кто в тебя стрелял, ты не можешь сказать, что помнишь, кто в тебя не стрелял. Улавливаешь?

— Более-менее, – ответил Курц. Он сидел неестественно прямо, чтобы не касаться спинки больничного стула. Спать этой ночью пришлось, лежа на животе. – Чувствуешь себя обнаркоченной, Ридж?

— Ага. Чуть-чуть. Если не возражаешь, я пару минут посплю. Ты посидишь здесь, пока я не проснусь?

— Ага.

Ее веки задрожали, а потом снова открылись.

— Через час доктор должен мне сказать, не придется ли им амп… ампа… отрезать мне ногу.

— Ладно, – сказал Курц, притронувшись к руке Риджби. – Поговорим, когда проснешься.

— Ты еще не узнал, кто в меня стрелял, а, Джо? – спросила Риджби, закрыв глаза.

— Еще нет.

— Ничего. Когда узнаешь, скажи.

Риджби начала тихонечко похрапывать.

Вороненая сталь коснулась израненной шеи Курца. Он дернулся, сразу же проснувшись. Оказывается, он так и заснул, сидя на стуле и наклонившись вперед, не облокачиваясь на спинку.

— Не двигайся, – велел Пол Кемпер. – А теперь руки за голову, медленно.

Курц завел руки за голову. Не спеша, чтобы не сделать больно спине.

— Встань.

Курц выполнил приказ, тоже медленно. Кемпер быстро и ловко обыскал его, не заметив, однако, судорожного вдоха Курца, когда ладони полицейского коснулись его спины и плеч. Оружия при нем не было.