В этом поезде каждый – подозреваемый - Бенджамин Стивенсон Страница 42

— Дуглас Парсонс. – Он протянул мне руку, и я пожал ее.

Сначала я подумал, что представляться не обязательно, учитывая, что он читал мою книгу и обратился ко мне на круглом столе, но затем смутился, решив, что это чересчур самонадеянно с моей стороны, а потому после долгой паузы пробормотал:

— Эрнест.

— Ага, я был на утренней встрече, – сказал он с легким техасским акцентом.

Теперь уже у меня не было другого выбора, кроме как притвориться, что сразу не узнал его.

— Солнце слепило глаза. Спасибо, что выдержали до конца.

— Я задал вам вопрос в конце встречи. Простите, если я был немного… ну… прямолинейным.

— Не стоит беспокоиться. Вам нравится путешествие?

— Очень даже недурно. Странные ощущения на самом деле. Я много лет мечтал об этой поездке. – Он затих, глядя мимо меня, будто загипнотизированный холмистым пейзажем за окном, а затем сосредоточился на бокале с пивом. – Бесплатная выпивка. Грех жаловаться.

— С вами едет еще кто-то? – спросил я.

Он слегка покачал головой:

— Нет, я один.

Я решил не совать нос в чужие дела и не спрашивать об утреннем втором бокале с шампанским, поэтому разговор угас, и какое-то время мы сидели молча.

— Насчет моего вопроса. Я просто… – начал он.

Я предчувствовал, что так и будет, и ответил резко, словно занял его место на парковке:

— Вы должны понимать, что я не могу об этом говорить. По закону.

— Знаю-знаю. Я просто… в общем, странно, что я встретил вас здесь. Вот и все.

— Странно? – нахмурился я.

— Потому что в полете я читал вашу книгу. Одно из тех совпадений, что запрещены в детективах, верно?

— Да, но вы летели в Австралию, и, вероятно, мою книгу продавали в аэропорту. Не такое уж и большое совпадение.

Он поправил очки на носу:

— Для меня большое.

— Такой далекий путь. Любимый автор? Мактавиш? – предположил я, зная, что шотландец редко куда-то выезжает и никогда не был в Штатах.

Лететь в Австралию, чтобы повидать одного человека, – конечно, крайность, но прибавьте к этому поездку по всемирно известному туристскому маршруту. Возможно, Мактавиш был просто вишенкой на торте.

— Это редкая возможность.

Не придумав лучшего жеста, чтобы извиниться за прерванный разговор, я привстал на стуле. Под моим недопитым пивом укоризненно собралась лужица сползающей по стенкам бокала влаги.

— Понимаю, что вы не можете говорить об этом.

Я слишком долго простоял в неудобном положении, и у меня заныли бедра.

— Честное слово, не могу.

— Но чисто гипотетически…

— Даже гипо…

— Этот человек многое отнял у вас. Любимую. Друзей. Причинил вам боль. Если бы это вы…

— Но это не я.

— Гипотетически.

— Ну допустим, – сдался я.

— Что бы вы почувствовали? После того как отомстили.

— Никакой мести. Только борьба за жизнь.

Это была чистая правда, но я на секунду замолчал. Может быть, два бокала пива помогли мне забыть предупреждения юристов, или, возможно, мне до чертиков надоело притворство, или все дело во взъерошенной, как спорхнувшая с дерева птица, бороде Дугласа, под которой скрывались дрожащие губы. Так или иначе, но я прибавил еще несколько правдивых слов:

— Мне стало бы грустно.

— Грустно.

— Бессилие вместо силы. Вот что вы могли бы почувствовать, если бы с вами случилось что-то подобное. Сдавить руками чью-то шею – значит взять ситуацию под контроль, верно? Но месть не дает ни силы, ни контроля. Стоит вспомнить обо всем, что привело к этому моменту, обо всем, что могло пойти хорошо, но пошло плохо, и ты будешь ощущать себя жертвой снова и снова. Гипотетически.