Вниз головой - Клэр Кершоу Страница 46

— Милли! – орет Пиппа.

Я быстро нахожу стаканчик и слышу, как Аарон спрашивает у Пиппы, что случилось. Потом он кричит, чтобы я плыла к кормовому трапу, и отправляет Пиппу за полотенцем.

— Ты с ума сошла?! – возмущается Аарон, когда я забираюсь на борт. – Ни с того ни с сего прыгать в воду среди ночи!

У меня стучат зубы.

— Она уронила… пла… пластик, – лепечу я, держа в руках мокрый стакан.

— А-а, – улыбается Аарон. – Тогда молодец. Только, пожалуйста, не делай так больше. Иди скорее в душ.

Все собираются вокруг меня.

— Дай пять! – говорит Эндрю. – Умница!

Мигель приобнимает меня за плечи. Даже Дерек протягивает пятерню. Пиппа подбегает ко мне с полотенцем:

— Какая же я бестолковая…

— Ты не нарочно, – стуча зубами, улыбаюсь я.

Ночью температура воды в океане падает градусов на десять, и я почувствовала это каждой клеточкой. Перед тем как спуститься в каюту, я поворачиваюсь к Аарону извиниться за то, что прыгнула без спасательного жилета, и встречаю немигающий взгляд Хью.

Меня вновь пробирает холодом. Я иду ополоснуться. После второго за вечер душа я возвращаюсь наверх, чтобы повесить мокрую одежду. Волосы еще влажные, поэтому я решаю немного посидеть на платформе.

Я кутаюсь в свитшот, ветер сушит мои кудри. Через пару минут мужская компания распадается, все отправляются на боковую.

Прежде чем спуститься в каюту, Эндрю подходит ко мне.

— Милли, – тихо говорит он, остановившись на верхней ступеньке. – Я только что невольно подслушал, как Хью объяснял Дереку, чем вы занимаетесь… что вы оба морские биологи. Прости и не обращай внимания на то, что я сказал раньше, мол, у вас разные профессии. Я уже потом понял, что это могло быть обидно. Я обычно не занимаюсь мэнсплейнингом, честно. Пиппа права… я просто в последние дни слишком взбудоражен.

Он криво улыбается, машет на прощание рукой и уходит, оставив меня в недоумении.

Хью уверял Эндрю, что я не такой биолог, как он, а теперь защищает перед Дереком?

Хватит с меня Хью! Вместо того чтобы вновь прокручивать в голове наши разговоры, я поднимаю взгляд к бескрайнему звездному небу и понимаю, насколько отчаянно хочу быть сейчас рядом с сестрой. До операции всего семь часов. Остается только мысленно вознести короткую молитву: вселенной, океану, губану-бабочке, в существование которого так хочется верить, – чтобы все прошло гладко.

Привычная жизнь осталась где-то там, на противоположной стороне планеты, чуть ли не в космосе. Исчезли все ориентиры. С домом меня связывают только Мерфи и Милли. При мысли о Мерфи сжимается сердце. Как там мой малыш…

Когда я думаю о возвращении домой – к нудной офисной работе, к родителям, которые не ждут от меня ничего, кроме постоянства, становится не по себе. Как я смогу вернуться после того, что здесь увидела? Как можно радоваться чаепитиям с Беккой после того, как я плавала вокруг лучшего в мире кораллового рифа? О чем говорить с Маттео после встречи с акулой: о кукле Барби, которую он купил дочке на Рождество? Как я смогу ходить на свидания в Коламбусе, после того как увидела перекаты мышц под линялой серой футболкой Хью…

«Он не выходит у меня из головы, – с досадой думаю я, – и не удивлюсь, если он специально мной манипулирует».

Я пристально смотрю на океан, слушая плеск волн. Может, море принесет какую-то ясность. Осталось четыре дня. Я ищу в небе знакомые созвездия и не узнаю ни одного. Я давно вытащила ноги из-под свитшота, и прохладный ветерок приятно щекочет загорелую кожу. Мурашки прошли. Мое тело – словно оголенный провод. Все вдруг стало неестественно ярким: цвета, эмоции… Острота чувств зашкаливает. Я впервые за долгое время ощущаю, что по-настоящему жива, и мне это нравится больше, чем хотелось бы признавать.