Станция расплаты - Валерий Шарапов Страница 46

— Встречаться с молодым человеком — дело не предосудительное, — проговорил Гудко. — Артем вам явно нравится. Что плохого в том, чтобы называться его невестой?

— Да все из-за прошлого Артема, — Ольга, казалось, позабыла, что говорит с сотрудником милиции, и стала более откровенной. — Эта Купчиха его терпеть не может, потому что он в колонии сидел. Но ведь он искупил вину! Он окончил школу, нашел работу, а прошлое… так куда от него денешься?

— Действительно некрасиво со стороны Купчихи осуждать человека, когда уже и закон его простил, — посочувствовал Гудко. — К тому же правонарушение было незначительным. Кто в подростковом возрасте не влипает в истории? То подрались, то прихватили то, что плохо лежит. Да мало ли как сглупить можно?

— Вот и я об этом всем твержу! — Ольга благодарно улыбнулась оперативникам. — Это же когда было? Артему тогда еще пятнадцати не исполнилось! Конечно, мальчика жалко, но ведь и он виноват не меньше. Зачем в драку полез? Зачем спровоцировал конфликт? Он виноват в своей смерти не меньше, да только у нас мертвых не судят.

Услышав слова Ольги, Гудко едва сдержался, чтобы не показать, насколько ошарашен ее заявлением. Убийство? В пятнадцать лет? Дангадзе также не ожидал такого поворота в разговоре. Он подумал, как бы Гудко, опыта у которого в подобных делах было явно меньше, чем у капитана, не сморозил глупость, тем самым спугнув девушку, которая наконец-то разоткровенничалась, и снова вступил в игру.

— Где работает Артем? — уводя разговор от скользкой темы, спросил он Ольгу.

— Он… Я точно не знаю. Что-то связанное с перевозкой товаров, — Ольга в очередной раз замешкалась с ответом, из чего Дангадзе сделал вывод, что девушка скрывает правду.

— Водитель или экспедитор? — Дангадзе сделал вид, что поверил Ольге.

— Скорее экспедитор, — Ольга подсказке обрадовалась. — Водительские права он еще не получил, но собирается.

— Долгосрочные планы — это хорошо, — одобрил Дангадзе.

Ольга кивнула и задумалась. Взгляд ее стал отстраненным, словно она находилась далеко-далеко от узкого коридора, от оперативных работников и в целом от мирской суеты. Какое-то время в квартире стояла тишина, нарушаемая лишь тихим звоном (старушка на кухне мешала сахар в керамической чашке), затем взгляд Ольги прояснился, она по очереди посмотрела на оперативников, а потом вдруг разрыдалась. Оба, и Гудко и Дангадзе, от неожиданности растерялись сильнее, чем когда услышали, за что Артем был лишен свободы.

— Послушайте, я не понимаю, — всхлипывая, начала Ольга. — Вы пришли ко мне, чтобы что-то узнать про Артема, но не задали еще ни одного вопроса. Я теряюсь в догадках, нервничаю, пытаюсь предположить, что же случилось. Зачем вы меня мучаете?

Речь ее прерывали всхлипывания, руки тряслись, глаза успели слегка припухнуть. Гудко первым взял себя в руки. Он достал из кармана носовой платок и протянул Ольге.

— Возьмите платок, вытрите глаза, — попросил он.

Девушка послушно взяла платок, вытерла мокрое от слез лицо, зажала его в кулаке и вновь обратилась к Гудко.

— Скажите, Артем жив?

— Да. Он жив, — после непродолжительной паузы ответил Гудко и быстро добавил: — Послушайте, я не уполномочен сообщать вам о причинах, которые привели нас в ваш дом. Но я могу отвезти вас к тому, кто сможет все объяснить.