Аничкина иколе - Евгения Якушина Страница 46

— Варвара Станиславовна, я вообще ничего не думаю про эту записку, а лишь надеюсь, что вы мне всё объясните… Вот, выпейте! И расскажите мне, что произошло, – Руднев заставил Варвару сделать несколько глотков.

Девушка немного успокоилась и заговорила, сперва неуверенно, но постепенно речь её стала торопливой и сбивчивой.

— Это месяц назад началось. Совершенно случайно! Мы тогда готовились к осеннему балу… Репетировали… Алексей Алексеевич… – губы у Оболенской задрожали.

— Варвара Станиславовна, что произошло, когда вы бал репетировали? – одёрнул её Дмитрий Николаевич, не позволив опять удариться в слёзы.

— Там на балу под Чайковского Алексей Алексеевич листья и лепестки должен был сыпать с потолка. Мы для него в саду эти самые лепестки и собирали… И была моя очередь нести ему корзину… Я, когда зашла… Ну, к нему, в каморку… Где у него все эти механизмы и свет… В общем, его там не оказалось… Я поставила корзину и хотела уходить, но тут заметила… Там на стене было углём написано…

Девочка запнулась.

— Что было написано?

— Я точно не помню, – замялась Варвара.

— А не точно? – продолжал настаивать Дмитрий Николаевич. – Варвара Станиславовна, припомните, пожалуйста, это важно!

— Дмитрий Николаевич, я думаю, это было… Было мерзостью! – прошептала Варвара.

— Шантажом, вы имеете в виду? – уточнил Руднев.

— Да…

— Кто кого шантажировал, как вы подумали?

— Не знаю. Там было написано что-то вроде: «Мне известно, что это были вы. Чем вы готовы заплатить за моё молчание?».

— Вы узнали почерк?

— Нет, там было написано печатными буквами.

— Понятно. Что было дальше?

— Дальше в каморку зашла Олька, моя сестра, и тоже увидела надпись.

— И?

— Мы поняли, что тут какая-то тайна! И решили, что будем следить!

— Как же вы стали следить?

— Кто-нибудь из нас двоих пробирался в каморку и, если видел новую надпись, списывал её и передавал другой. Так мы узнали, что надписи появляются раз или два в неделю. Мы надеялись подкараулить шантажиста и потом всё рассказать!

— Кому же вы собирались рассказать?

Варвара снова покраснела и покосилась на директрису.

— Юлии Павловне, – неуверенно ответила она, пряча глаза.

— Это похвально, – Дмитрий Николаевич сделал вид, что принял ответ девушки за чистую монету. – Кроме вас с сестрой, кто ещё участвовал в этом… расследовании?

— Никто! Мы с Олькой поклялись никому ничего не говорить! Даже на бумажке клятву написали, сожгли, а пепел смешали с чаем и выпили.

— Даже так? – подивился серьёзности подхода Дмитрий Николаевич. – А это послание вы когда обнаружили? – он указал на лежащий на одеяле листок.

— Третьего дня.

— И больше сообщений не было?

На девушку снова накатил ужас увиденного в актовом зале. Она закрыла лицо руками.

— Не знаю, – прошептала она. – Я как раз пришла проверить, а там…

— Вы пришли проверить каморку Таранухи?

— Да.

— А зачем в декорацию заглянули?

— Она была открыта.

— Это вы закрыли ворота?

— Да.

— Зачем?

— Было очень страшно! – девушка снова свернулась калачиком и уткнулась в подушку.

Дмитрий Николаевич подал Белецкому знак позвать доктора, и, когда тот появился, Руднев вместе с Опросиной и Белецким вышли из палаты.

— Юлия Павловна, необходимо оградить Оболенскую от любого общения. Никто не должен знать, что с ней произошло. Пусть все думают, что она заболела. Скажите, корь или скарлатина, что-нибудь заразное, чтобы её изоляция не вызывала подозрений. Предупредите доктора и медсестру. Белецкий, ты будь пока здесь. Я пришлю тебе на смену кого-нибудь из агентов Ярцева, чтобы он постоянно находился при ней под видом доктора.