Жертва и другие - Алексей Макеев,Николай Леонов Страница 46

— Ничего, — сказал Илья, — ничего… Со мной все нормально. Что теперь поделаешь? Но все же… Я могу знать, кто ее убил? И за что?

— Пока не скажем, — ответил Гуров. — Потому что не знаем.

— А когда узнаете, скажете?

— Скажем, если вам это нужно.

— Нужно, — после молчания ответил молодой человек. — Очень нужно…

— Ладно… — сказал Гуров. — Теперь такой вопрос. Как вы сами думаете, что случилось с Зухрой? То есть с кем она свела знакомство? Что это за люди?

— Понятия не имею, — ответил Илья. — Догадываюсь только, что это плохие люди. Страшные… Очень может быть, что они-то ее и убили… Вот только за что?

— Ничего, разберемся, — сказал Гуров. — А пока вот что. Сейчас вас проводят к следователю, он вас допросит официально. Скажете ему все, что сказали нам. Понимаю, это трудно. Но надо.

— Хорошо, — сказал Илья. — Расскажу.

— И еще, — сказал Гуров. — Нужно будет ее опознать. Зухру… Официально опознать, с составлением протокола. Следователь отвезет вас в морг. Наш сотрудник тоже поедет с вами. Мало ли что… Геннадий, ты понял задачу?

— Понял, — ответил Шубенков. — Надо — так съезжу.

— Тогда ступайте. Сделаешь дело — возвращайся.

— А куда я денусь, — вздохнул Шубенков.

Илья встал, потоптался посреди кабинета, потом нерешительно спросил:

— А можно будет ее забрать? Чтобы похоронить…

— Вы хотите ее похоронить? — с некоторым удивлением спросил Гуров.

— Хочу, — кивнул Илья. — Как бы там ни было, а она — моя. Была моей…

— Что ж, — вздохнул Гуров. — Конечно можно. Решите этот вопрос со следователем.

Кажется, Илья хотел что-то спросить еще или, может, сказать, но не спросил и не сказал. Он стоял посреди кабинета, задумчиво уставившись в пол, будто решал какую-то сложную задачу. Или, может, пытался свыкнуться с мыслью, что теперь он свою Зухру потерял навсегда…

— Пойдем, братишка, — Шубенков тронул молодого человека за плечо. — Теперь чего уж… Теперь надо довести дело до конца…

— Ну, и что скажете? — спросил Гуров, когда они с Крячко остались наедине.

— Примерно то же, что мог бы сказать и ты, — ответил Крячко. — Кажется, картина проясняется. Не знаю, как вам, а мне она ясна и понятна до самого донышка.

— Тогда нарисуй ее и разукрась, — сказал Гуров. — Чтобы и мы поняли.

— Это запросто, — сказал Крячко. — Значит, так. Жили-были двое молодых людей — некто Илья Панкратов и Зухра Мажитова. Жили они под общей крышей, и все такое. Жили неплохо, с оптимистичным прицелом на будущее совместное житье. И все бы хорошо, да вот только познакомилась Зухра с некими таинственными людьми, будь они неладны. Они-то, эти люди, и сбили ее с панталыку. Поменяли ее образ жизни, внешность, даже характер. Не иначе как и впрямь секта. Другого объяснения я не нахожу. Секта, название коей «Другие». «Другие», понимаешь ли… Девять к одному, что они-то, эти сектанты, ее и убили. Вот только за что? Такая, стало быть, картина…

— А может, и не сектанты, — не согласился Василий Сергеевич, не потому, что его не устраивала предлагаемая полковником из столицы версия, а скорее из любви к дискуссиям.

— А кто же тогда? — спросил Крячко.

— Может, это было ограбление, — сказал Степанищев. — Обычное, заурядное ограбление…

— Ну это вряд ли, — не согласился Крячко.

— Это почему же? — в свою очередь не согласился майор.