Кто написал твою смерть [litres] - Алекс Павези Страница 47

— С этим чемоданом я летала в Австралию, Дин. Я не была дома.

— Извини. – Дин нахмурился. – Я думал, была.

— Нет. Прошлой ночью я остановилась в отеле рядом с Хитроу.

— Я не понял, что у тебя с собой столько всего. Я бы дошел до станции и помог тебе его донести, если б знал. Или хотя бы встретил на полпути.

— Я тебе сказала, что я с багажом.

— Но я представлял рюкзак, – сокрушенно произнес Дин. – Ты всегда с рюкзаком.

Фиби взяла пакет молока из холодильника и подошла к чайнику. Из его носика рвалась вверх лента пара.

— Ты не знал, Дин. Ты сделал все, что мог.

Дин беспомощно покачал головой.

— Я мог бы встретить тебя вчера в аэропорту, если б ты попросила. Мне кажется, так было бы лучше всего. И тогда бы мы сразу поехали сюда. И успели как раз к тому времени, когда Анатоль читал наши истории.

— Все в порядке, Дин. – Яника закрыла глаза. – Мне надо было поспать. Мне и сейчас надо поспать. Я совсем не спала в самолете. Да и в отеле не особо.

— Но ты могла бы поспать в машине, – продолжал Дин. – Я бы не возражал. Включил бы радио или еще что-то.

— Сейчас нет смысла это обсуждать, – сказала Яника.

— Ну да, наверное, нет.

Дин повез чемодан обратно по коридору.

— Дин, погоди, – поднялась со стула Яника. – Какие истории?

Суббота 29 мая 1999 года

Ручка и бумага

Майя, Дин, Фиби и Марсин начали писать свои рассказы около часа дня, где-то через час после приезда Марсина. Они сидели в гостиной настолько далеко друг от друга, насколько позволяла мебель. Анатоль оставил их и пошел делать обед.

Фиби отложила ручку, закинула руку на спинку дивана и взглянула на капли дождя, разбивающиеся о стекло. Дин краем глаза заметил ее движение и посмотрел в том же направлении. Они оба сидели боком на продавленном зеленом диване, и их ноги делили центральную подушку.

— Вот оно, настоящее атмосферное давление! – сказал Дин, тыкая ручкой в сторону окна. – Нас держит в плену плохая погода! А это – наши принудительные работы!

Он помахал своим красным блокнотом. Но в комнате было слишком мало света, чтобы он отразился в стекле; движение оказалось почти незаметным. Единственным ярким отражением были лишь оранжевые очертания огня. Дин вздохнул и бросил блокнот на стол. Последние полчаса он периодически подступался к нему, как к тарелке с закусками, когда находило вдохновение.

— Вы уже закончили? – спросил Марсин, заранее раздражаясь.

— Я еще не начал, – сказал Дин; он взял ручку в одну руку и в шутку проткнул ей другую, пропустив между пальцами; потом схватил ее другой рукой и проткнул первую. – Я только составил список разных способов убийства. Но истории у меня пока нет.

Марсин взглянул на Фиби, которая держала блокнот на левом колене. Его страницы были исписаны аккуратным, закругленным почерком.

— У тебя уже много, Фиби, – сказал он. – Ты уже, наверное, почти закончила?

— Я ничего из этого не оставлю, – угрюмо взглянула на него Фиби. – Это оказалось гораздо сложнее, чем я думала.

— Прошло только полчаса, – заметил Дин.

Марсин нахмурился и повернулся к пустой странице.

— Для тебя это должно быть легко, Фиби. Ты изучала литературу.

— Я изучала французский, – возразила Фиби. – Литература занимала лишь небольшую часть. И в жизни я этой частью больше не пользуюсь.

— Это хоть что-то по сравнению со мной, – сказал Марсин. – Почему мы не могли вместо этого поиграть сегодня в игру, в которой я был бы хорош? Что-нибудь связанное с математикой…