Мексиканский сет - Лен Дейтон Страница 47

Дики обожал странствия по свету, а его подборка баров, ресторанов и отелей явилась следствием интенсивного изучения всевозможных путеводителей и журналов по иностранному туризму. «Гасиенда Маргарита», старое ранчо в предместьях города, показалось мне одним из доказательств полезности такого рода напряженных изысканий. Это был совершенно очаровательный старый отель. Его двор с пальмами и перечными деревьями окружали по периметру прохладные каменные колонны. Спальни с высокими потолками были отделаны чудесными старинными изразцами, окна в комнатах были большими, а балконы — прохладными, потому что дом строился тогда, когда о кондиционерах воздуха еще и не помышляли. Отель вообще строился во времена конкистадоров — если взять и заставить себя поверить медной доске, висевшей над столом администратора.

Я пока что занимался той разновидностью завтрака, которую Дики называл единственно здоровым способом начать новый день. Перед нами стоял кувшин со свежевыжатым апельсиновым соком, термос с горячим кофе, сгущенное молоко — Дики не доверял мексиканскому молоку, — свежие булочки и чашка местного меда. Поднос украшала орхидея, еще на нем лежал свежий номер «Ньюз», местной газеты на английском языке. Вернер пил сок и кофе, а от булочки и меда наотрез отказался.

— Я обещал Зене сбросить вес, — объяснил он.

— Тогда я съем твою.

— У тебя тоже лишний вес, — заметил он мне.

— Но я Зене ничего не обещал, — ответил я, накладывая себе меду.

— Прошлый вечер он приходил, — сообщил мне Вернер.

— Он принял наше предложение? Штиннес согласился?

— О таком, как Штиннес, разве можно сказать определенно? Я сказал ему, что встретил здесь, в Мексике, человека, которого знал по Берлину. Сказал, что он делал документы для перебежчиков из Восточной Германии на предмет выезда в Англию и проживания там. Штиннес спросил, о каких документах я говорю — о подлинных или фальшивых. Я сказал, что о подлинных — паспортах, удостоверениях личности, разрешении жить в Лондоне или другом большом городе.

— У британцев нет бумаг, удостоверяющих личность, — поправил я его, — и у них нет необходимости в получении разрешения на проживание в том или ином городе.

— Ну, я не знал таких вещей, — с некоторым раздражением произнес Вернер, — я же никогда не жил в Англии, в конце-то концов. Раз англичане не нуждаются ни в каких бумагах, то какого черта мы объясняем это ему?

— Ладно, не важно, Вернер. А что сказал Штиннес?

— Сказал, что беглецы никогда не бывают счастливы. Он знавал многих эмигрантов, и все они всегда жалели, что покинули родину. Еще сказал, что они не знают как следует языка и никогда не становятся своими среди местного населения. Хуже того, сказал он, их дети вырастают в новой стране и начинают считать своих родителей чужими, иностранцами. Он, конечно, тянул время.

— У него есть дети?

— Взрослый сын.

— Он понял, к чему ты клонишь?

— Вначале, возможно, он не был уверен в этом, но я продолжал свое, да и Зена помогла. Я помню, она сказала, что не будет помогать, но все-таки помогала.

— Каким образом?

— Она сказала ему, что деньги снимают все проблемы. Еще она говорила, что ее друзья уехали и живут в Англии и ни на минуту не пожалели об этом. Потом, что в Англии хорошо жить, всем нравится. Что те ее друзья живут в Хэмпшире, у них большой дом с большим садом. Что у них был преподаватель, который помог им с английским. Говорила, что все проблемы решаются, если есть помощь и вдоволь денег.