Вниз головой - Клэр Кершоу Страница 48

Потирая лоб, хватаю с противоположной койки свитшот и телефон и поднимаюсь на палубу. Глаза опухли после вчерашней истерики, но, надеюсь, благословенное одиночество и свежий утренний воздух вернут меня в нормальное состояние. Все еще спят. Как приятно – выйти из тесной комнатушки и вмиг оказаться среди безбрежного океана.

Утром яхта особенно чистая и свежая, гладкое белое покрытие холодит ступни. Только начинает рассветать. Я с наслаждением вдыхаю соленый воздух. Пока никого нет, позволяю себе занять гамак. Он легонько покачивается. Над водой поднимается солнце, окрашивая небо в ярко-оранжевый, а затем в неоново-розовый цвет. От этих красок на фоне голубой воды захватывает дух. Я смотрю на восходящее солнце так долго, что, когда отрываю взгляд, перед глазами остается яркое пятно. Делаю фото на телефон с кусочком гамака, чтобы сохранить воспоминание: где-то, пусть на другом конце земли, есть рай.

Вдруг приходит мысль, что Милли уже сделали операцию, и меня начинает тошнить от страха. От отчаяния, что я не могу узнать, все ли в порядке, вновь подступают слезы. Я не предполагала, что ожидание результатов операции так сильно повлияет на мое состояние в поездке.

— Господи, пусть Сэл уйдет с миром, – шепчу я, и океанский ветер уносит слова прочь.

— Сэл? – кашлянув, спрашивает Хью.

Я не слышала, как он подошел, а он, оказывается, стоит на краю платформы у гамака.

— О боже! – вырывается у меня.

Перед глазами проносятся картины из дурацкого сна, я заливаюсь краской и резко сажусь. Гамак начинает бешено раскачиваться.

— Ой! – кричу я, пытаясь удержать равновесие.

Хью сонно улыбается, протягивает большую руку и останавливает гамак.

— Я тебя поймал, – говорит он.

Мне трудно видеть его так близко: губы, глаза, изгиб плеч оказывают на меня какое-то странное воздействие. Я напоминаю себе, что все еще злюсь на него за вчерашнюю грубость и эгоизм – не успела дать ему шанс, как он показал свое истинное лицо, – и упрямо смотрю на восход.

— Голова не болит? – спрашивает он. – Судя по звуку, ты чуть не пробила потолок.

— Пройдет, – храбрюсь я, осторожно ощупывая шишку. – Извини, что разбудила, – выпаливаю следом, не успев сообразить, что меня его сон не волнует.

— Я уже не спал, – спокойно произносит он и лукаво щурится.

Надеюсь, врет.

— Кто такой Сэл?

— А тебе какое дело?

Он садится на платформу и переплетает пальцы за головой.

— Ну, если я пойму, кто такой Сэл, и проникну в твои мысли, то помешаю тебе найти губана-бабочку.

На глаза вновь наворачиваются слезы. Конечно, он шутит, только мне не смешно. Отыскать эту рыбу – все, что я могу сделать для сестры, и я ужасно за нее беспокоюсь.

— Шучу, Милли, – тихо говорит Хью. – Не такой уж я мудак.

Я тщетно пытаюсь подавить всхлипы и издаю звуки, напоминающие поросячье хрюканье.

Хью кладет руку мне на плечо.

— Послушай, я хотел извиниться.

— За что? – вновь шмыгаю носом я, избегая его взгляда. – За то, что набросился на меня из-за неправильного крема? За умничанье в интернете и вживую? За то, что убеждал Эндрю, будто я не такой квалифицированный биолог, как ты, а потом передумал? И специально отвлекал меня от поисков губана-бабочки? Знаешь, Хью… Я поворачиваюсь к нему, набираясь духу. – Ты весь такой красивый и успешный, да еще вдобавок ко всему австралиец, и некрасиво, что ты этим пользуешься.