Пуля от Ван Гога - Алексей Макеев,Николай Леонов Страница 49

С парнем творилось что-то неладное, с момента заточения в «Пост-Москве» он не находил покоя, и ссора с приглянувшейся ему девушкой лишь подлила масла в огонь. Теперь Павлу не терпелось выместить на Полине свою фрустрацию.

— А может, среди гребцов голая телка сидела? – выкрикнул Павел. – Как Мане свою проститутку на пикнике написал.

Полина резко развернулась к нему.

— Как. Ты. Меня. Достал! – отбивая слова, сердито произнесла она. – Захлопнись уже!

Он, похоже, все свои хамские комментарии отпускал в ожидании, когда же девушка отреагирует хотя бы на один, и вот наконец она потеряла терпение, угодив в расставленную ловушку.

— Сама захлопнись, тарелочница!

Он хотел бросить это ей в лицо при всех. Обозвать, оскорбить и унизить ее при всех.

Полина будто в пол вросла, стояла с побелевшим лицом, прямая, как шест. Если бы ее осыпали пудрой, такого эффекта бледности не достигли бы. Ирина Васильевна ахнула и, деликатно взяв девушку за плечи, притянула к себе.

— Чего все заткнулись, а? – проорал парень, вытянув шею.

— Паша! Да что с тобой?! – выдохнула Ольга, ощущавшая своего рода ответственность за протеже. – Я тебя не узнаю.

— Вы вообще ничего обо мне не знаете. Вы не знаете, кто рядом с вами. – Парень горячился все больше и больше. Вырвавшийся наружу поток клокочущей ненависти было не остановить. – Как думаете, кто убил этого вашего Святского?

От этой фразы всем сделалось не по себе. Павловская громко охнула, хлопнув ладонями по щекам. Полина шарахнулась назад, отскочив сразу шага на три-четыре. Ольга юркнула за широченную спину Алекса. Елена прижала к подбородку крепко стиснутые кулаки и зажмурилась. Каждый понимал, какое объявление сейчас последует.

И Павел, брызгая слюной, выкрикнул что есть мочи:

— Я его убил! Я убийца! Я!

Он несколько раз ударил кулаками по груди, а затем изо всех сил вцепился в худи побелевшими от напряжения пальцами.

«Вот сейчас он достанет из-под одежды револьвер», – пронеслось в мозгу Гурова. Воображение далекого от искусства оперативника на удивление мастерски живописало кровавые картины массового убийства. Если сейчас поступить неправильно, то к моменту подъема решеток команде экспертов откроется гора трупов. Полковник проклинал себя за желание пойти на риск из стремления раскрыть дело по горячим следам.

«Без паники! Хочет внимания? Он его получит», – трезво рассудил Гуров и сделал шаг вперед. Стараясь держаться так, чтобы прикрыть собой как можно больше людей позади, он мягко, но властно произнес:

— Говори со мной! Говори об этом!

Было страшно. И в то же время Лев Иванович почувствовал, как в него исподволь просачивается необычайное спокойствие, словно перед глазами разворачивается реалити-шоу, в котором от реальности только название.

Как это называется в живописи? Перформанс! Когда действия художника объявляются творческим актом. Правда, чем тогда художник отличается от артиста, Гуров уразуметь не сумел. Но запомнил фотографию одного поразившего его перформанса. В прошлом году, немного не дотянув до девяностолетия, ушел из жизни швейцарский художник Бен Вотье, в связи с чем в интернете вновь замелькал его снимок из времен далекой молодости. На этом снимке двадцатисемилетний Бен просто сидит и держит в руках листок с надписью: «Смотри на меня, этого достаточно». Перформанс сообщал публике о том, что сам художник есть произведение искусства, достойное созерцания.