Незваный гость - Татьяна Бочарова Страница 5

Алла Германовна в сердцах покачала головой.

— Вот ироды, прости их господи.

— Да не говори, – с готовностью поддержала ее Серафима и продолжила, слегка повысив голос: – Ну так и вот. Захар-то ему и отвечает: «Где их взять, бабосы?» А Петро-бесстыдник возьми и брякни: «Да в чем проблема! Ночью залезем к кому-нибудь да возьмем, что близко лежит».

— Так и сказал «залезем»? – не поверила Алла Германовна.

— Так и сказал, – подтвердила Серафима.

— Да как же это? Это ж воровство, грабеж! – Она беспомощно всплеснула руками.

— А я про что! – Серафима нагнулась еще ниже к ее уху и, брызгая на нее слюной, забормотала: – А дальше – больше. Стали они гадать, к кому сподручнее вломиться. Вспомнили тебя!

— Меня? – вскрикнула Алла Германовна.

— Тебя. Дверь, говорят, у ней хлипкая, дома никого. Бабка уснет, мы к ней влезем и пенсию заберем.

— Вот паразиты! – Она почувствовала, как на смену страху и беспомощности приходит праведный гнев. Надо же, среди бела дня обсуждать грабеж, совсем совесть пропили, алкаши несчастные! – Вот я их! Я… я… я сейчас полицию вызову! Да их тотчас заберут, вот увидишь.

Серафима с сомнением покачала головой.

— Чем докажешь? Они ведь будут отпираться.

— Как чем? А ты на что? Ты же этот, как его, свидетель.

Лицо Серафимы помрачнело, ее переносицу прорезала глубокая морщина.

— Ты вот что, Германовна… – Старуха замялась на мгновение, а потом решительно продолжила: – Я тебе здесь не помощница.

— Как не помощница? Что ты такое говоришь? – изумилась Алла Германовна.

— А так. Боязно мне. Петро-то уже один раз сидел, ему ничего не стоит человека пришить. Я одна живу, у меня даже внука нет, как у тебя – твоего Алешеньки ненаглядного. Некому будет защитить меня, если что. Прознает Петро, что я на него донесла, да задушит ночью во сне.

— Как же задушит, если его арестуют? – возразила Алла Германовна.

— А если не арестуют, каким-то образом оставят на свободе? Нет, милая, мне еще пожить охота, ты уж прости. – Серафима отодвинулась от Аллы Германовны, поправила косынку на голове и перекрестилась.

Алла поняла, что от Серафимы толку не будет. Однако она уже не могла остановиться, ее распирала бурная жажда деятельности.

— Ты как хочешь, – сказала она соседке, – а я этого так не оставлю.

— В полицию пойдешь? – спросила Серафима.

— Нет. Для начала домой, к Захаровой жене, Кате. Пусть знает, что ее муженек по ночам выкидывает.

Катю знал весь двор. Это была хрупкая женщина, совсем еще молодая, вечно с темным, печальным лицом и глазами, опущенными долу. Жильцы много раз видели, как она тащила бесчувственное тело мужа в подъезд, а затем по лестнице на четвертый этаж. Детей у Кати и Захара не было, и все соседи недоумевали, отчего она с ним не разведется, ведь приличная женщина, симпатичная, образованная. Неужели не найдет себе нормального мужика вместо этого пьянчуги? Но Катя держалась стойко и самоотверженно ухаживала за своим алкоголиком. С соседями она почти не общалась, так, скажет сквозь зубы «здрасте» или «до свиданья» и бежит себе дальше.

— Пойду поговорю с ней. – Алла Германовна решительно встала с лавочки. – Толь-ко бы она дома была.

— Да дома она, – мрачно проговорила Серафима, – я видела, как она недавно из магазина возвращалась, вся пакетами обвешанная. Небось обед готовит любимому муженьку.