Лагерь, который убивает - Валерий Шарапов Страница 50

Николаич редко ошибается, это аксиома. Даже если его идеи показались завиральными — настанет момент, когда станет ясно, откуда они проросли, из какого рационального зерна. Поэтому Катерина решила: раз сказано — идем и смотрим. Только сначала — изобразить дуру.

Волосы она спрятала под старый ветхий парик, скрутила из него пучок, повязала сверху бабью косынку с люрексом — плюс десять лет. Сверху можно для официоза нахлобучить фуражку, но с перекосом.

Поглядевшись в зеркало пудреницы, Катерина достала из ящика очки в страшной оправе, замотанные в одном месте изолентой. Они на здоровый такой хобот, будут сползать на кончик носа, придется то и дело поправлять, — отличная маскировка и глаз, и лица, и выражения. Китель — ну он давнишний, велик, весь лоснится, подойдет. Под него Катерина навязала платок вокруг пояса, ремень с портупеей вообще не нужен — тощая фигурка сразу стала мешковатой. Остальное — осанка, детали, все приложится на ходу, не впервой. Откопав в дальнем углу шкафа старый мятый портфель, набила его папками-газетами — и, глянув на часы, заторопилась.

В коридоре она столкнулась с Палычем, тот что-то втолковывал гражданке с приема и поздоровался, как с чужой. «Отлично». Катерина прибавила ходу и без двадцати двенадцать была уже у ворот нового лагеря.

А там еще никого не было. Катерина оценила вывеску, внушительный забор, проходную, послушала гудение собаки — тут как раз почти бесшумно причалила к воротам еще машина, красивая, черная. Шофер открыл переднюю пассажирскую дверь — и оттуда появился Знаменский. «Ого, ничего себе дяденька». Сергеевна, поправляя сползающие очки, рассмотрела его как следует. На фото он никакой, вживую все было куда интереснее: физиономия острее, складки на лице глубже, нос больше.

И взгляд. Перед войной Катерина с родителями хаживала в зоопарк, и там был тигр, Раджи, что ли? У него такие же буркалы были: вроде сыт, поэтому пока просто следит за всеми, кто попадает в поле зрения, ну а проголодается — невесть что будет. Скорей всего, съест кого-нибудь.

Знаменский же, увидев незнакомую тетку, поинтересовался:

— Добрый день. Вы к нам?

«Ага. “К нам”, как хозяин говорит», — отметила она и сипло осведомилась:

— А вы у нас кто?

По простому пути не получилось пройти, Знаменский ответил:

— Я у нас за транспорт. Подбросил товарищей.

Он, отстранив шофера, сам отворил заднюю пассажирскую дверь, оттуда по очереди выбрались двое товарищей и одна сухопарая гражданка с пухлым блокнотом. Только вступив на землю, она тотчас сделала пометку.

Поздоровались, представились: председатель, из районо, тучный и добродушный товарищ Лямин Семен Игнатьевич, санврач Алейников Петр Ильич. Гражданка была просто секретарь Мари-Ванна.

Выдерживая тон хозяина, Знаменский спросил:

— Все в сборе, передаю с рук на руки. — И постучал в двери проходной.

Катерина вполголоса спросила Мари-Ванну:

— Это директор лагеря?

Та, покрывая листок крючками стенографии, прервалась, подняла глаза:

— Не знаю. В самом деле, кто? — Она вынула из портфельчика папку, развязала шнурки, пробежала привычными пальцами по бумагам, достала лист: — Приказ о назначении… тэк-с. Серебровский Пэ И — начальник пионерского лагеря санаторного типа «Прометей», старшая пионервожатая — Гладкова О Вэ…