Простивший не знает правды - Женя Шуменко Страница 51

— Он мстительная мразь. Ты просто многого не знаешь, Немец, – смотрел в окно Шариф, на пролетающие мимо деревья и кустарники, покрытые снегом. – Ты сам по себе, и в этом твоя сила. Запомни мои слова, зря ты его к себе в клуб пустил, после той ситуации с Калиной.

— Вара, я и тебя снова в свою жизнь пустил. Как видишь, в данный момент я еду в твоей машине, к тебе домой, в твою баню! Хотя ты меня тоже крупно подставил. – Штерн посмотрел через плечо в его сторону.

— Всепрощающий ты наш! – закашлялся от смеха и дыма Шариф. – Хотя, может, оно и правильно: держи друзей близко к себе, а врагов еще ближе.

В поселке, где находился загородный дом Шарифа, стояла мертвая тишина. Подъехав к дому, охранник, сидящий рядом с Варой, вышел из машины и открыл железные ворота. Мот загнал машину внутрь двора.

— Наконец-то приехали. Сейчас пойду прикажу, чтобы баню растопили. А ты пока располагайся, в холодильнике там жратва. Вино, коньяк, виски, водка – на барной стойке. Наливай что хочешь. Уж извини, но домработница сегодня выходная, отпустил детей повидать. Одни мужики в доме остались.

Пока Вара разговаривал с обслугой, Немец нарезал тонко колбасу и сыр и разложил полукругом на тарелке. Налив немного коньяка в стеклянный, с золотистой каймой стакан, он присел на деревянный стул с высокой спинкой и оперся локтями на стол, обхватив ладонями свое лицо.

— Ну что, к бане готов? – вернулся минут через двадцать Вара.

— Давай сначала поговорим.

— Вечно ты вперед лошадей гонишь, – сел напротив него. – Там икра в холодильнике была. Чего не достал?

— Не увидел. Хрен с ней, с икрой! Тебя убить хотят, а ты про пожрать думаешь, – вдруг разозлился он. – Шариф, что, в конце концов, происходит?!

— Успокойся, не дымись. – Вара налил себе немного коньяка и сделал большой глоток. – Любочку мою убили по заказу Пьянзина.

— Это твои догадки или проверенная информация?

— Птичка на хвосте принесла, – цокнул он. – Пришел я к нему и потребовал долг. А он мне говорит: «Якимовой я был должен, а не тебе. А раз ее больше нет, то и долг некому отдавать».

— А ты что? – откусил Женька кусочек сыра.

— А я сказал, что деньги, которые ему одолжили, были не личные средства Любочки, а принадлежали гостинице, а значит, он должен мне! В общем, с недовольным видом он пообещал мне их отдать. Да только предчувствие у меня нехорошее. Сны какие-то тревожные снятся.

— Сны?

— Ага. То в аварию попадаю, машина переворачивается. То стреляют в меня посередине дня, и падаю лицом прямо в лужу.

— Вара, ты не преувеличиваешь? Пьянзин тебе дорогу точно переходить не захочет. Ему проще отдать тебе деньги.

— Пьянзин, все наглее и наглее становится. Совсем страх потерял. А если серьезно, то на днях засек «москвич» около одного из своих офисов. Пасут меня. Где был, во сколько вышел, куда поехал. Расписание мое изучают.

— Может, к ментам?

— Может, нет? – передразнил Вара голосом. – Немец, охрана мне нужна нормальная, а не менты. Дай мне своих бойцов? Они у тебя худые, прыткие. Ногами вон как машут. Я поставлю их на зарплату. Сам знаешь, деньгами не обижу.

— Пацанов я тебе своих дам, – согласился Женька. – Есть у меня в группах несколько человек, прошедших армию и военную подготовку. Только это ваш конфликт не разрешит, правда?