Смерть с твоим лицом - Евгений Сухов Страница 51

Глава 10. Я все более очаровываюсь

Евгений Степанович встретил Эльвиру Бариеву добродушной лучезарной улыбкой и букетом свежих цветов. Он был в накрахмаленной белой рубашке, выглаженных брюках и чисто выбрит. Чего-чего, а умение представать перед женщинами в наилучшем свете и угождать им в нем было заложено едва ли не с рождения.

Перешагнув порог квартиры, Эльвира поинтересовалась:

— А ты действительно достал пластинку Маргарет Уайтинг с песней «Дерево на поляне»?

— Разумеется, достал! — едва ли не возмутился Евгений Степанович. — Неужели ты сомневалась, дорогая Эльвира? Я никогда не обманываю девушек. — И, приглушив голос на полтона, продолжил: — Если бы ты знала, чего мне это стоило… Я говорю не о деньгах, а об услуге, которую должен оказать. Да-с…

Евгений Степанович помог гостье снять плащ и провел ее в комнату. У левой стены находился комод, на котором стоял портативный граммофон, на механизме лежал черный тонкий диск пластинки.

— Вот это и есть та самая пластинка, — торжественно объявил хозяин квартиры, приподняв круглый подбородок.

— Я поняла, — одобрительно улыбнулась Эльвира.

В центре зала размещался стол, уставленный яствами и марочными винами, посредине которого красовалась бутылка насыщенно-золотистого коньяка «Юбилейный» крепостью сорок пять градусов десятилетней выдержки. Не попробовать такой коньяк было бы глупейшей и непростительной ошибкой.

— Может, желаешь коньяка? — предложил Евгений Степанович.

— Не откажусь, — легко согласилась гостья.

Достав из буфета два небольших бокала для коньяка (с широким дном, короткой ножкой и зауженные кверху), хозяин налил в них золотистую жидкость.

Сделав крохотный глоток, девушка произнесла:

— Какая прелесть!

Ее поразил мягкий бархатистый вкус дорогого напитка. То, что коньяк крепостью сорок пять градусов, совсем не чувствовалось. Хотя нет, после второй рюмки крепость все же ощутилась: ноги стали слегка ватными, и неудержимо захотелось петь и танцевать. Евгений Степанович настроение Эльвиры вовремя поймал и завел для начала фокстрот «Рио-Рита» на новеньком «молотовском» патефоне.

Потанцевали славно, как если бы уже не в первый раз. В какой-то момент Евгений Степанович плотно прижался к Эльвире, и она, осознав, что может последовать далее, мило улыбнувшись, слегка отстранилась и стала держаться с партнером на положенном для фокстрота расстоянии.

— А сейчас я поставлю песню, которую обещал, — сказал Евгений Степанович, когда музыка закончилась. Подошел к комоду, поднял с него пластинку, упрятанную в тонкий цветной картон, и произнес: — Признаюсь, я прослушал эту песню дважды, испытал самое настоящее потрясение, но более всего меня поразили слова этой песни, они меня просто вывернули наизнанку.

— Ты знаешь английский? — удивилась Эльвира.

— Да. Готовил себя к службе в дипломатическом корпусе. Хотел повидать различные страны, общаться с людьми других культур, заниматься важными государственными делами… Однако сложилось совсем не так, как я планировал в юношестве. Впрочем, я нисколько не сожалею… Но английский мне пригодился. Когда хорошее настроение, слушаю Бинга Кросби, Кэба Кэллоуэя и Эдди Кантор.

— Евгений, а кто тебе нравится в фокстроте? — поинтересовалась Эльвира.

— Пожалуй что Рэй Нобл и Бен Селвин. Они лучшие! А тебе? — неожиданно спросил Евгений Степанович, внимательно наблюдая за девушкой.