Возмездие по плану совпадений - Галина Владимировна Романова Страница 51

Директриса прищурилась хитро и осмотрела Валю уже с головы до ног.

— Догадываюсь, кто оказался таким болтливым, — произнесла она нарочито равнодушно. — Бывшая уборщица наша — Петровна. Так?

— Так, — не стала спорить Валя.

Петровну она встретила возле магазина. И завела разговор.

— Как уволилась и впала в безделье, так и молотит языком с утра до ночи. И выдумывает то, чего и не было, и быть не могло.

— Вы не вели географию у Хриповой? — насмешливо поинтересовалась Валя.

Она же сто процентов географичка — директриса эта надменная. Это не только из рассказов Петровны следует, еще пара женщина подтвердила.

— Почему же, вела географию. Тут Петровна не солгала. Так что вас конкретно интересует? Успеваемость Хриповой?

— Меня интересует все. Успеваемость, поведение, круг общения. Вы ведь в довесок к географии еще и классным руководителем у Хриповой были. Верно?

— Верно. Идемте…

Валя перехватила директрису на пороге школы. Та уже уходить домой собиралась Три часа дня, уроки у нее закончились. Ей приходилось совмещать руководящую должность и учительскую. Штат не был укомплектован. Потому и полное право она имела уходить с работы раньше пяти часов. И хлопоты по дому уже запланированы были, да и просто полежать и подремать хотелось — и тут эта пигалица. Кого в полицию набирают?! Штаны в грязи. Рукава от свитера до колен мотаются. Худющая, стрижена «под мальчика». То ли парень, то ли девушка…

Конечно, ей не хотелось, но пришлось возвращаться в директорский кабинет.

— Присаживайтесь, старший лейтенант, — с легкой иронией проговорила директриса, указав Вале на деревянный стул с таким видом, будто к доске вызвала. — С чего начнем?

Валя осторожно присела на краешек стула. Вроде прочный. Достав из кармана забрызганных грязью брюк телефон, открыла текстовый файл, чтобы записывать за директрисой. И приступила к беседе.

— С кем жила Хрипова в поселке? — задала она первый вопрос.

— С матерью. Отца не было.

— Отчим? Брат? Бабушки, дедушки?

— Никого у них не было. Жили вдвоем, сколько я их помню. Мать ее была одинокой и замкнутой. Ездила на работу в Москву. Поначалу возвращалась каждый вечер. Когда Надя повзрослела, приезжала лишь на выходные.

— А когда Надя повзрослела?

— Ну, примерно лет с пятнадцати ночевала она одна.

— А такое допустимо? — изумленно воскликнула Валя. — Куда смотрело руководство школы? Органы опеки?

Лично Валю родители контролировали до последнего курса академии. Где была, когда вернулась, с кем гуляла, почему долго не брала телефон? Успокоились, лишь когда Валя однажды отбила отца от двух пьяных хулиганов. Отстали и больше не контролировали. Но ей на ту пору было уже за двадцать! А тут пятнадцать лет — и девочка в доме одна.

— Знаете, что я вам скажу, дорогая моя.

Женщина положила локти на стол, чуть наклонилась в Валину сторону. Лицо ее без тени косметики сделалось печальным.

— Когда стоит выбор: накормить дитя или перед сном поцеловать его в лоб, — любая мать выберет первое. Мать Нади много работала. Брала по полторы или две ставки. Потому и возвращаться из Москвы домой каждый вечер порой бывало физически невозможно. И со временем она стала оставаться там до выходных. Органы опеки не возражали. Школа контролировала.

— И как вела себя Надя в отсутствие матери? Подростковый возраст, друзья, вечеринки. И все такое…