Демон скучающий - Вадим Панов Страница 52

Всё остальное отняли…

И ты снова вздрагиваешь. И, возможно, делаешь шаг назад, стряхивая наваждение, понимая, что побывал на Той Стороне. Смотришь мальчику в глаза – через пламя свечи – и продолжаешь слышать его рассказ: о том, как он оказался на Той Стороне; о том, что ему пришлось пережить; о том, как он любит тех, кто продолжает его искать. И тех, кто продолжает надеяться.

— Невозможно не почувствовать, да? – очень тихо спросил подошедший заместитель директора «Манежа». Молодой, лет тридцати, мужчина в синем костюме и синей рубашке.

— Требуется вникнуть, – в тон ему ответил Вербин.

— Некоторые боятся.

— Я их понимаю. Это очень страшная картина.

— Если знать подоплёку.

— Если знать подоплёку, она щекочет нервы и вызывает желание поговорить. – Вербин коротким жестом указал на посетителей, и заместитель директора с пониманием улыбнулся. С грустным пониманием. – А если отбросить все мысли о подоплёке, картина навевает ужас. Она ведь показывает Ту Сторону. – Пауза. – Через пламя свечи.

Несколько мгновений заместитель директора молчал, а потом снова неловко улыбнулся:

— Простите моё замешательство, просто… Просто вы не похожи на ценителя. Только без обид.

— Никаких обид, – улыбнулся в ответ Феликс. – Я совсем не ценитель, я просто один из тех ребят, для которых Абедалониум пишет картины.

Замешательство усилилось. И чтобы разрядить обстановку, Вербин протянул руку:

— Феликс.

— Владимир. – Мужчина ответил на рукопожатие. – Как вам выставка?

— Пока я побывал только в этом зале, но впечатление она производит сильное. Вы правы, Владимир, я не большой любитель живописи, не часто выбираюсь на выставки и впервые вижу работы Абедалониума живьём, но хочу сказать, что теперь понимаю…

— Почему он так знаменит?

— Да.

— Всё так, Феликс, каждая работа Абедалониума задевает за живое. Поэтому он всемирно известный художник. – Это определение Владимир произнёс без пиетета, и не равнодушным чиновничьим тоном, а с искренним уважением к мастеру и его работам. – И я уверен, что Абедалониум вскоре сделает заявление, в котором объяснит происходящее. – Владимир внимательно посмотрел на Феликса, надеясь услышать подтверждение своих слов, но был разочарован.

— Мне бы вашу уверенность, – вздохнул Вербин.

— Вы считаете Абедалониума преступником?! – не сдержался Владимир.

Так не сдержался, что привлёк внимание окружающих. На них стали оглядываться любители живописи, что заставило молодого человека кашлянуть и предложить Феликсу пройти «за кулисы».

— Может, кофе?

— Нет, спасибо. – Вербин ободряюще улыбнулся. – Что же касается вашего вопроса, то нет, не считаю.

— Спасибо.

Однако обрадовался Владимир рано.

— Я назову преступником того, на кого укажут неопровержимые улики.

— Понятно. – Молодой человек вздохнул и посмотрел на часы. – Простите, Феликс, но выставка привлекла внимание, к нам потоком идут важные гости, которых мне приходится встречать… – Следующей фразой он явно хотел сообщить о недостатке времени, но неожиданно поменял решение: – Знаете, мы хотим продлить выставку.

— И правильно, – поддержал Владимира Вербин.

— Вы так считаете? А то мы уже наслушались разных… мнений.

— Я думаю, работы Абедалониума заслуживают того, чтобы их увидело как можно больше людей.

— Спасибо.

— Это всего лишь моё мнение. – Феликс почесал кончик носа. – Владимир, я понимаю вашу загруженность, поэтому ещё пара вопросов, и мы расстанемся.