Сквозь другую ночь - Вадим Панов Страница 53

— В смысле, сказать неправду? – Блинов, очевидно, сбавил тон.

— Забыть о чём-то важном, – с нажимом повторил Феликс. Он не хотел намекать на то, что собеседник способен намеренно о чём-то умолчать. – Это произойдёт машинально, потому что вам неприятен разговор и вы хотите, чтобы мы поскорее расстались. В результате я могу остаться без важной информации, а я, повторяю, ищу преступника, который убил человека.

Некоторое время Блинов молчал, затем, не глядя на Вербина, буркнул:

— По малолетке получил условный. За угон мотоцикла.

— Действительно угнали? На продажу?

— Нет, конечно. Хозяин ключ забыл, я и поехал сдуру. Перед компанией решил выпендриться. – Блинов грустно усмехнулся. – Байк вернул в целости, но хозяин уже заявил об угоне. Он потом помогал мне, отмазывал, но ваши, видимо, план в тот месяц не сделали, долго меня мурыжили, еле-еле отделался условным… Ладно, дело прошлое. – Сергей хлопнул себя по коленям. – Что вам нужно? Почему хотите поговорить о Тае? Какое отношение она имеет к вашему убийству?

— Это я и пытаюсь понять: имеет она отношение или нет, – вежливо ответил Феликс.

— Из-за книги?

— Да.

— Она ведь взяла материалы из архива.

— Совершенно верно, – подтвердил Вербин.

— Тогда в чём дело?

— Меня заинтересовала её интерпретация материалов уголовных дел.

— Тая подкинула вам неожиданную версию?

— Можно сказать и так.

— Не удивлён.

— Почему?

— Потому что хлеб писателя – воображение. Хороший писатель всегда задаётся вопросом: «Что было бы, если?» И начинает на него отвечать, выстраивая такие цепочки, которые человек без фантазии не способен вообразить. Писатель берёт реальные события, крутит их, прикидывает, что осталось вне поля зрения, и складывает кирпичики заново. А потом вы читаете выдуманную историю и неожиданно понимаете, что так действительно могло быть. Смотрите на собранные улики и понимаете, что действительно – может. Только вы ту версию не рассматривали, воображения не хватило. А у писателя – хватило. У Таи – хватило. – То ли тема была ему близка, то ли Вербину удалось «пробить» Блинова, но Сергей явно увлёкся разговором, говорил быстро, и глаза его горели. – Но есть тема интереснее. Ведь в начале было Слово… Помните откуда это?

— Евангелие от Иоанна. Первая глава, первый стих.

— Приятно иметь дело с образованным человеком. – Блинов не иронизировал, просто констатировал. – Так вот, в начале всегда Слово, и Слово обретает плоть, как вы наверняка помните, если читали дальше первого стиха. А писатели работают со Словом, это их инструмент, их мир. И бывает так, что их Слово обретает плоть.

— Писатели достигают уровня Бога? – прищурился Феликс.

— Ну, не то чтобы Бога… – протянул Блинов. – Но история знает случаи, когда написанное становилось явью.

— То, что называют предсказанием? – уточнил Вербин. – Предвидением?

— Или случаи создания реальности. – Сергей улыбался, но глаза его оставались серьёзными. Он верил в то, о чём говорил.

— И вы знаете такие примеры?

— Вы слышали о «Титанике»? – вопросом на вопрос ответил Блинов.

— Даже кино смотрел.

Но Сергей не принял шутки, продолжил говорить с прежней увлечённостью и напором, словно не рассказывал, а доказывал Вербину свою точку зрения.

— Так вот, за четырнадцать лет до того, как «Титаник» напоролся на айсберг, в свет вышла книга американского писателя Моргана Робертсона «Тщетность, или Крушение „Титана“», в которой автор сделал, можно так сказать, идеальное предсказание катастрофы. При этом, заметьте, «Титаник» ещё даже не был заложен.