Роскошная изнанка - Валерий Шарапов Страница 53

Подсудимый был так себе мужичонка, бухгалтер, непонятно чего и где хлебнувший, и в этой связи устроивший форменный тарарам с оскорблениями и битьем окон. Всех, всех обидчиков припомнил этот обычный рохля поименно, и теперь досталось всем девяти этажам первого подъезда дома номер девятнадцать по Шокальского.

Теперь бухгалтер маялся и переживал.

Он по неопытности полагал, что такого рода мероприятия заканчиваются вытрезвителем, протоколом, ну максимум письмом на работу. Но не учел, что одна соседка, более всех оскорбленная нелестной аттестацией – даже больше, чем разбитым окном, – жаждала крови и потому подала заявление. Чтобы не мелочиться – сразу на покушение на половую неприкосновенность.

Сама она – огромная бабища, из которой можно было бы скроить штук пять таких покушающихся, сидела тут же, бросая в сторону подсудимого огненные взгляды, острые, как меч Немезиды. И в разговоре с другой соседушкой, привлеченной в качестве свидетеля, именовала себя потерпевшей стороной и неоднократно подчеркивала, что, если бы не грубые слова, она бы и ничего, и стекла ей не жалко, не так уж обидно, но честь!

Поскольку соседка смирно слушала, не перебивая, к ней быстро утратили интерес, ведь потерпевшая сторона жаждала взаимодействия. Углядев участкового, она попыталась вовлечь в беседу его, но Заверин удачно притворился очень занятым и дисциплинированным. Наконец и секретарь, очень кстати, поднявшись, приказала:

— Встать! Суд идет.

После всех приготовительных формальностей свидетелей выставили в коридор. Ожидая своей очереди войти и обличить язву на теле общества, Заверин встретил знакомую секретаря Надежду. Чтобы не терять времени, поплакался на тяжелую жизнь, недостаток времени на вкусную и здоровую пищу, отзывчивая девушка вручила ему ротфронтовский батончик и пригласила на чай:

— Заходи, как закончишь.

— Знал бы я, что не ты в заседании, то вообще не пришел бы.

Соленый юмор одобрили, выдав еще одну конфету. Надежда пояснила:

— У Строевой секретарь в декрет ушла, я за нее, а Райка у новенькой Малыхиной на мелочовке обкатывается.

— Что за Райка?

— А вот которая сейчас в процессе.

— То-то я смотрю – незнакомая персона.

— Знакомая, – возразила Надежда, – она к нам с Дзержинского суда пришла, чуть поработала – и сразу в декрет. Поэтому до пенсии рукой подать, а все в секретаршах. Да видел ты ее.

— Я, кроме тебя, никого не вижу и, как следствие, не помню.

— Ах, ну да, ты ж такое, – Надя изобразила руками пару огромных щек, – не ценишь, тебе что попостнее.

— Фамилия ее как?

— Демидова.

— Раиса Демидова? – повторил Заверин, делая вид, что припоминает, – погоди-погоди. Это которую муж бросил с двумя малы́ми?

Расчет оправдался, Надежда, поднаторевшая в совании носа в чужие дела, немедленно клюнула, чуть не всхлипнув на радостях:

— Да ты что?! Серьезно, что ли?

Но на этом самом интересном месте им пришлось прерваться, поскольку в коридор высунулась обсуждаемая особа:

— Гражданин Заверин! Товарищ лейтенант, вас по всему суду искать?

Надежда изобразила пальцами идущие ноги, Олег кивнул и пошел в зал.

Давая показания и отвечая на вопросы, он то и дело по-новому и с куда большим интересом поглядывал на секретаря.

«Так это и есть Раиса, вроде бы бывшая Демидова. Ничего себе».