Аничкина иколе - Евгения Якушина Страница 53

Незадолго до рассвета Ярцев прислал в Аничкину иколе целую коробку документов. Протоколы, отчёты и фотографии по убийству Абашевой и Таранухи уместились в небольшую папку, а всё остальное составляли досье на осевших в России сербских анархистов и агентурные отчёты о деятельности южнославянских радикальных организаций.

Документы принял Белецкий, имевший привычку вставать ни свет, ни заря, и просидел над ними не менее двух часов, прежде чем отправился будить Руднева, который, узнав об этом, вспылил:

— Какого чёрта ты меня раньше не разбудил, Белецкий! Ты же вечно мне по утрам спать не даешь, а тут вдруг решил человеколюбие проявить на кой-то ляд! Это когда каждая минута на счету!

— Когда каждая минуту на счету, крайне важно лишний час для сна найти, – огрызнулся уязвленный полученной отповедью Белецкий, – От вас, Дмитрий Николаевич, по утрам толку никакого, а читать я не хуже вашего умею. Да и смысла нет всё это читать! Даже если в этих досье и есть какие-то зацепки, мы с вами их год искать будем. Тут сам чёрт ногу сломит! Пусть этим в Особом отделе занимаются. Из того, что представляет интерес, вот, – Белецкий разложил пред Рудневым несколько документов. – Это заключение по Абашевой. Смерть произошла не менее недели назад в результате смертельного ранения головы. В воду её сбросили уже мертвой. Раны на голове две. Одна нанесена округлым предметом, например, рукоятью револьвера, в теменную область ударом сверху вниз, вторая, более обширная и горизонтальная – на затылке. Вот, смотрите… Доктор предполагает, что именно вторая рана оказалась смертельной.

— Это сходится с версией убийства на лестнице. Абашеву ударяет стоящий сверху человек, она падает и разбивает голову о ступеньку. Что ещё?

— По поводу Таранухи. Тут какая-то странность. Горло ему перерезали со спины, а прежде чем убить, его оглушили. Видите, кровоподтёк за ухом. Доктор утверждает, что от такого удара Тарануха должен был потерять сознание.

— Убийца не был уверен, что справится со своей жертвой?

— Вероятно. Или другой вариант. Убийца был в ярости, сначала ударил, потом совсем голову потерял и зарезал. В пользу этой версии говорит и приколотый язык.

— Нет, Белецкий. Убийство было преднамеренным. Убийца запасся ножом, мантию надел, чтобы одежду от кровавых брызг защитить. Получается, он себя еще и обезопасить решил, сперва оглушив жертву. Это может говорить о том, что убийца был физически слабее Таранухи…

Белецкий поежился от внезапного прозрения.

— Дмитрий Николаевич, а ведь чисто статистически убийца Таранухи – скорее женщина, чем мужчина. Женщин в школе больше.

— Что тебя удивляет, Белецкий? Чтобы перерезать горло острым ножом, нужны не сила и умение, а решимость и отчаянная ненависть. Что еще по этому убийству?

— Ничего, что не было бы и без этих отчётов очевидно.

— Так, а по Миомиру Тубичу?

— Вот его досье, – Белецкий пододвинул Дмитрию Николаевичу толстую потрёпанную папку. – Одиозная фигура, я вам скажу! Эдакий герой романа! Молодой и очень талантливый офицер. Красавец. По балканским меркам богач. Родственник самих Карагеоргиевичей. Хотя у них там в Сербии своеобразные представления об аристократии. У иных их дворян отцы свиней пасли или разбоем промышляли.

— Белецкий, к сути переходи!