Дядюшка Эбнер, мастер отгадывания загадок - Мелвилл Дэвиссон Пост Страница 54

— Но какой именно акт, – воскликнул изумленный судья, – и кто именно дарит, и кому, и какие именно земли?

— Ты составишь документ по всей форме о передаче имущества, упомянув в отдельных пунктах поместье и земли, что находятся на плане перед тобой. Дарителем будет Бентон Вулф, эсквайр, а получателем – Джулия Клейборн, несовершеннолетняя. И отметь там, Рэндольф, что вознаграждением будут любовь и привязанность, плюс доллар за заполнение договора.

Старый Вулф был поражен. Его голова, ушедшая в огромные плечи, медленно повернулась, пухлое лицо задергалось, манеры изменились, глаза рептилии посуровели, он часто задышал.

— Не так быстро, мой благородный джентльмен! – пробормотал он. – Ничего подобного не будет.

— Продолжай, Рэндольф, – сказал мой дядя так, будто не услышал Вулфа, – давай покончим с этим делом.

— Но, Эбнер, – возразил судья, – это напрасный труд! Даритель не подпишет документ.

— Подпишет, когда ты закончишь, поставишь печать и удостоверишь акт дарения. Пиши!

— Но, Эбнер… – продолжал протестовать изумленный судья.

— Рэндольф, может быть, ты составишь акт, а остальное предоставишь мне? – прикрикнул мой дядя.

И таким было умение этого человека внушать свою волю, что сбитый с толку судья развернул лист бумаги, обмакнул перо в чернила и начал составлять документ «по всей форме», как выразился мой дядя Эбнер. А пока он писал, дядя повернулся к старику.

— Вульф, как мне убедить вас подписать документ?

— Эбнер, вы что, принимаете меня за дурака? – воскликнул толстяк и с вызывающим видом выпрямился в кресле.

— Нет, вы не дурак, поэтому я думаю, вы подпишете.

Тучный старик яростно сплюнул на пол, его лицо с обвисшими щеками исказилось.

— Подпишу? Как бы не так! – прошипел он. – Дурак, идиот, безумец! Почему я должен отказываться от своих земель?

— На то есть много причин, – спокойно ответил Эбнер. – Поместье не ваше. Вы получили его с помощью юридической хитрости. Судья, который слушал дело, был заморочен формальными формулировками. Но вы стары, Вульф, и высший судия будет действовать вне рамок земных законов, с ним вам нелегко будет встретиться лицом к лицу. Он уже высказался по этому поводу: «Ни вдовы, ни сироты не притесняйте; если же ты притеснишь их, то, когда они возопиют ко Мне, Я услышу вопль их»[14]. Зловещие слова, Вольф, для того, кто обращается с таким делом в суд высшей справедливости.

— Эбнер, – воскликнул старик, – бросьте свои проповеди!

Могучие пальцы моего дяди сжали спинку стула.

— Что ж, Вулф, если вас это не трогает, позвольте апеллировать к уважению мужчин, горю ребенка и нашему мнению о вас.

Зубы старого Вулфа заклацали, он щелкнул пальцами.

— За все, что вы тут перечислили, я не дал бы и вот столько! – воскликнул он, показав ноготь указательного пальца. – Да, сэр, любая моя прихоть, даже смехотворная и нелепая, способна тронуть меня сильнее, чем эта чушь.

Дядя Эбнер не двинулся с места, но его голос стал более низким и звучным.

— Вулф, иногда прихоть – отличный рычаг, способный сдвинуть человека с места. Теперь и у меня появилась прихоть. Мне кажется, Вулф, что вашему брату Адаму следовало бы уйти из этого мира с такими же голыми руками, с какими он в него пришел.

Старик покрутил огромной головой, как будто хотел полностью охватить Эбнера взглядом змеиных глаз.