След на рельсах - Валерий Шарапов Страница 54

И Тоська Латышева знала, почему Андрюшенька начал ей в стирку подсовывать рубахи куда чаще, и характер пятен стал мерзким, нетипичным – горюче-смазочные материалы, причем в таком количестве, что никак нельзя было принять их за обычные производственные загрязнения. Ну и конечно, к изучению русской классики Андрюша окончательно охладел: если и удавалось его пристроить к делу, то через несколько страниц он начинал клевать носом и тут же засыпал. Тося как-то попыталась напомнить ему о праве на отдых, робко припугнуть проработкой за рвачество, но Пельмень в ответ лишь грубо расхохотался:

— Имел я в виду ваши посиделки. Я не в комсомоле.

Колька не знал, что Анчутка и Пельмень колымят по-черному, до тех пор, пока однажды до него не дошло: а ведь он друзей-балбесов сто лет не видел. Раньше они чуть не каждый день встречались, а теперь оба как в воду канули. Поскольку Ольга милостиво согласилась оставить его в покое и отправиться «культурно обтесываться» в компании с мамой, Колька, прихватив банку с пивом и три воблы, завалился к друзьям в общагу.

Там все было по-прежнему, но только наполовину: Андрюха традиционно курил канифолью и орудовал раскаленным жалом, а вот Анчутка, вместо того чтобы шляться невесть где, мороча голову девчатам, дрыхнул без задних ног.

Андрюха, увидев приятеля, обрадовался и выставил стаканы. Хлебнули, покурили, поболтали, а потом Пельмень вынул газетный сверток, из него несчастную беззубую шестерню и попросил:

— Такую бы и еще одну на запас. Сможешь?

Колька повертел «инвалидку» в руках и ответил:

— Да вроде бы. А чего ты к здешним токарям не обратишься, у них все-таки опыта побольше. Дядька Павел мастер первостатейный.

— Не, не хочу светиться. Мужики ничего, а Тоська уже губу топорщит насчет левачества-рвачества, – объяснил Пельмень.

Колька, рассматривая детальку, спросил:

— Ты чего это, в колхоз какой подался? Это же вроде на трактор.

Андрюха ответил лишь на второй вопрос:

— На него.

— Откуда трактор, буржуин?

— Так это не у меня. Погоди, а я что, тебе ничего не говорил?

— Мы с тобой сто лет не виделись, а ты и не заметил?

— Не заметил, – весело признал Пельмень. – Мы с Яшкой с утра на смену, а вечером и на выходные – в «Родину», ну то есть в этот ДПР. Анчутка отделку взял, а я им проводку потихоньку делаю, одновременно трактор до ума довожу, есть там у них один «инвалид».

До Кольки, наконец, дошел смысл происходящего:

— А, так вы туда калымить пристроились. Ловко! Что за люди-то там?

— Люди как люди, две руки, две ноги. Заведующий все оговоренное до копейки вносит, да еще и настаивает, что харчи их. Хороший мужик, честный, на Батю похож.

Колька хотел было подколоть, но не стал. Про Батю – Кузнецова Пельмень до сих пор слова плохого не сказал и всем прочим в своем присутствии запрещал.

— Потом мамка Зоя Чох. – Глаза Пельменя потеплели, он аж причмокнул. – Чудо-тетка, а готовит – закачаешься! Медик есть, добрая бабуля, вечно что-то про витамины толкует. Яшке прописала какие-то порошки-капли…

— И что, помогли?

— Наверное. Он их вон под подушку прячет. Может, и помогает.

Тут Яшка заворочался на своей койке и, потягиваясь, подтвердил:

— Хорошая тетка, добрая. Все про здоровье воркует. И чего это с ней Маргарита не поделила?

— Ты Шор имеешь в виду? – уточнил Колька.