Психология убийства - Марина Серова Страница 54

Владимир Четвертушкин кивнул и, распрощавшись, вышел. А я еще какое-то время осталась в кабинете Кирьянова. Владимир попросил дождаться, пока он закончит предварительный допрос Косачева.

— Ну вот, Тань, выяснилось, как зовут ту женщину, которая принесла перстень Косачу, — сказал Владимир, возвратившись в свой кабинет.

— И кто же она? — полюбопытствовала я.

— Зинаида Николаевна Конобеевская. Проживает она в соседнем с Косачом доме, он даже вспомнил номер квартиры. Но, как ты понимаешь, это еще необходимо проверить, — сказал Владимир.

— Ну разумеется, Володь. Проверю, конечно же. Прямо сейчас и пойду, — кивнула я.

— Вот давай, держи, тут записана улица и номер дома и квартиры. — Владимир подал мне лист бумаги.

Я вышла из Управления полиции и поехала по адресу, где проживала Зинаида Конобеевская.

Краска на стенах внутри подъезда пятиэтажного дома облезла, плитка на лестничных клетках местами была выбита и застелена кусками линолеума, тоже не первой свежести. На стенах, пока я поднималась на третий этаж, я заметила график уборки подъезда, который, судя по грязи и пыли, не соблюдался. На одной стене я заметила объявление о потерянной кошке.

Я подошла к квартире, в которой проживала Зинаида Николаевна Конобеевская, и позвонила. Тихо. Подождав с минуту, я повторила попытку. Но и на этот раз никто не открыл мне дверь. Я не услышала ни лязга открывающихся замков, ни даже шагов за дверью. Судя по всему, в квартире в данный момент никого не было. Однако мне необходимо было выяснить, когда же можно застать хозяйку, то есть Зинаиду Конобеевскую. Я решила справиться об этом у соседей.

Я подошла к соседней двери и позвонила. Было тихо. «Неужели и соседей никого нет дома? Вот досада!» — подумала я. Все-таки я решила подождать и позвонить еще раз. На этот раз за дверью соседской квартиры послышалось какое-то движение. Вроде бы кто-то подошел совсем близко к двери, но дверь не открылась. Я решила позвонить еще раз.

— Кто там? — раздался тоненький голосок.

Да, голос, поинтересовавшийся, кто стоит за дверью, очень напоминал детский.

«Интересно, это что же получается? Ребенка оставили в квартире одного? Без присмотра? А где взрослые?» — подумала я.

— Хм… а есть кто-нибудь из взрослых? — спросила я. — Пригласи, пожалуйста, — попросила я.

— А нету никого взрослых. Одна только я тут, они ушли, а я осталась, — сказала девочка.

— А когда они придут, ты знаешь? Что они тебе сказали? — Я стала спрашивать девочку.

— А ничего не сказали. А, нет, сказали.

— И что же?

— Сказали, чтобы я полоскала горло. Горлышко у меня болит. И головка тоже, — рассказала маленькая больная.

— Ладно, полощи свое горлышко, лечись и выздоравливай, — сказала я.

— Спасибо, — поблагодарил меня вежливый ребенок.

Я отошла от квартиры, в которой находилась больная девочка, и подошла к двери напротив. Только я хотела нажать на кнопку звонка, как за дверью раздались громкие и раздраженные голоса.

— Лариса, ты все не так поняла! — буквально проорал мужской голос. — Это не то, что ты подумала!

— Не то, что я подумала?! А что я могла подумать, когда увидела, как ты нашел утешение в объятиях своей секретутки?

— Да не искал я никакого утешения! Она сама ко мне приставала! А я мужик! Это даже изменой назвать нельзя!