Свидание на краю бесконечности - Ольга Володарская Страница 55

— Что за гетто? — пробормотал Саня, вкатив свой скутер прямо в подъезд. На этом настаивал человек, к которому он приехал.

Лифта в доме, естественно, не было, а жил тот человек на пятом этаже. Преодолев все лестницы, Саня постучался, потому что звонить — не вариант. Кнопка имеется, но из нее торчат провода, и они обгорели.

— Принес? — услышал Саня вместо приветствия.

— Ты Зорин?

— Зорин-Зорин. Принес, спрашиваю?

Он протянул мужичку, открывшему дверь, пакет. Тот схватил его, открыл и довольно рассмеялся.

— Мои любимые, — выдохнул и пригласил гостя к себе.

Квартира оказалась маленькой, захламленной, но довольно чистой. То есть в ней было много лишних вещей, и они громоздились в ней, но пол оказался помыт, тараканы не бегали, запах стоял приятный, а раковина в кухне просто сверкала! В нее Зорин и пересыпал финики, что Саня привез ему.

— Иранские, настоящие, — бормотал он, протирая их. — Давно не ел таких…

Когда Марик позвонил и сообщил о том, что с ним готов встретиться человек, который занимался расследованием убийства Ильяса, Саня и предположить не мог, что он такой. Хотя его предупредили о странностях:

— Зорин мужик чудаковатый, но адекватный. С пустыми руками к нему нельзя. Гостинец нужен, чтобы разговаривать с тобой стал.

— Виски, водка, коньяк?

— Он не пьет.

— Сигареты, сигары… Или что-то запрещенное?

— И не курит! Финики любит. По примеру пророка Мухаммеда, а в пост ест только их, так что они всегда кстати.

— Он вообще кто?

— Единственный, кто все еще жив из принимавших участие в том расследовании. Тогда он был стажером, поэтому еще не сильно состарился. Внешне — вообще пацан!

Это было правдой. Зорин выглядел моложаво. Маленький, худенький, энергичный, он ныне возглавлял общество под названием «Бессмертие». Его члены вели здоровый образ жизни, ходили в многодневные походы, закаливались, но и фольгу вокруг голов обматывали. Спасались от вредных излучений и промывки мозгов. В данный момент голова Зорина не была прикрыта, и Саня мог видеть его блестящую лысину.

— Я всегда считал твоего деда невиновным, — выпалил он, плюхнувшись на табурет. К делу приступил без предисловий. — Или кем он там тебе приходится?

— Пусть будет дедом.

— Но и Попков — не убийца.

— Тогда кто?

— Было у меня подозрение, но от него отмахнулись. Кто стажера слушать будет? Особенно если уже есть идеальный подозреваемый. — Он опять вскочил, чтобы рассыпать финики по полотенцу. Его он расстелил на столешнице. — Бабку я твою помню. Дала она жару всему отделу, когда ее мужа загребли.

— Брата. Я обвиняемому внучатым племянником прихожусь. Но давай лучше его называть просто Игорем Ильичом.

— Ильичом! Как Брежнева! Тот как раз тогда генсеком был.

— Так что там с бабкой моей?

— Такую бучу подняла, ужас! Если ты не знал, ее даже в КПЗ пришлось на двое суток упечь за нарушение порядка. Обвиняла она не только Попкова, но и друга его, ключника Мустафу. Тот якобы орудие убийства в гараж, куда ее родственник мотоцикл свой ставил, подбросил…

— Но это не так?

— Тогда расследования как проводили? Не то что сейчас! Без всяких там анализов ДНК, просмотров записей с камер. Отпечатки играли роль.

— Пальцев?

— И ног, шин, костылей. Понимаешь, к чему веду?

— Мустафа был инвалидом, носил протезы…

— И их отпечатков (они сильно отличаются от обычных) ни на месте преступления, ни возле гаража Ильича мы не нашли. Было много других, в том числе женских. Я обратил на них внимание сразу. Но это перестало иметь значение, когда следствие взяло твоего родственника в оборот.