Аничкина иколе - Евгения Якушина Страница 55

— Не знаю, Белецкий, но непременно спрошу об этом Екатерину Владимировну.

Встретиться с Князевой Дмитрий Николаевич смог только ближе к обеду. Учительница французского любовно протирала листья огромного фикуса, служившего своеобразным украшением её комнаты. Вообще, келья Екатерины Владимировны отличалась какой-то странной претензией на уют, который не очень убедительно пытались подчеркнуть вышитые подушечки, кружевная скатерть и запыленные фарфоровые статуэтки.

— Bonjour, Dmitry Nikolaevich! Vous pouvez entrer. Que puis-je faire pour vous? (фр. Здравствуйте, Дмитрий Николаевич! Входите. Чем могу быть вам полезна?) – произнесла Князева, тщательно выговаривая каждый звук и несколько утрируя интонацию.

— Я бы предпочёл вести наш разговор на русском, – отозвался Руднев. – Так получится доверительнее.

Князева изумленно подняла брови.

— Доверительнее? – переспросила она. – О чём же таком вы хотите со мной говорить?

— О том, как месяц назад вы встречались со своим бывшим женихом, сербским террористом Миомиром Тубичем, – ошарашил собеседницу Руднев. – Давайте опустим увертюру из обсуждений вопроса, откуда мне это известно, поскольку я всё равно не смогу дать вам правдивого ответа. Просто ответьте мне, когда именно произошла ваша встреча, и что вы обсуждали?

Князева задохнулась от возмущения.

— Как вы смеете? – прошипела она.

— Это тоже сложный вопрос, Екатерина Владимировна, – вздохнул Руднев. – Скажем так, меня оправдывает абсолютно благая цель.

— Подите вон, сударь!

— Я не уйду, пока не получу ответа. И, поверьте, для вас моя настойчивость – благо. Если вы откажетесь отвечать мне, вам придётся беседовать с охранкой.

Екатерина Владимировна определённо относилась к той категории женщин, которые в экстремальной ситуации проявляют завидную стойкость.

— Не пытайтесь меня запугивать, Дмитрий Николаевич, – гневно произнесла она, гордо вздёрнув голову. – Я уже знакома с охранкой.

— Я никогда бы не позволил себе запугивать женщину, – возразил Дмитрий Николаевич. – Но и преуменьшать серьёзность ситуации с моей стороны было бы низостью. Екатерина Владимировна, мы тратим время на разговор, который нам обоим не доставляет удовольствия, просто ответьте на мои вопросы, и я вас более не побеспокою.

Губы Князевой скривились в презрительную улыбку.

— Я не стану с вами говорить! Ищейка! Вот, значит, зачем вы в школе появились!

— Хорошо. Тогда буду говорить я, а вы слушайте. Ваш бывший жених явился к вам месяц назад, якобы для того, чтобы вымолить у вас прощение за нанесённую вам обиду. На самом же деле он воспользовался вами, чтобы получить доступ в пансион для своих дьявольских замыслов. Он вас обманул.

— Нет! – выкрикнула Князева.

— Что «нет»? Он вас не обманывал? Его цели были вам известны?

— Замолчите! Вы ничего не знаете! Вы не смеете!

— Смею! Речь идёт о человеческих жизнях. О тех, которые уже загублены, и о тех, которые, я очень надеюсь, ещё можно спасти.

— Вздор! Наша встреча не касалась ничьих жизней, кроме как его и моей!

— Значит, встреча была?

Если бы взглядом можно было убить, по Дмитрию Николаевичу уже стоило бы заказывать панихиду.

— Была… – бывшая невеста сербского офицера вложила в свой ответ столько чувства, что он мало отличался от пощёчины, но Руднева это не смутило.