Мелодия убийства - Валерий Шарапов Страница 56

— Может быть, войдем в дом, а то я, признаться, замерз, пока ехал к вам, – признался Зверев.

— Неужели из Пскова? Да еще на мотоцикле. – Щукин улыбнулся.

— Из Кисловодска! – ответил Зверев и поежился.

Во двор вошел Елизаров.

— Товарищ тоже из Пскова?

— Нет, из Кисловодска, лейтенант милиции, – пояснил Зверев.

Хозяин жестом пригласил гостей в дом, предложил сесть и стал растапливать самовар.

Жилище, в котором обитал Глеб Щукин, выглядело опрятным и чистым. Печка с полатями, вязаные коврики, простенькая мебель. Полки с книгами занимали большую часть одной из стен, на прочих висели фотопортреты в рамках. От Зверева не укрылось маленькое фото в рамочке, на котором он увидел девушку в плиссированной юбке и блузке. Юлия Глухова, ну что ж, похоже, что что-то намечается. Когда вода в самоваре вскипела, Щукин поставил перед гостями чашки, большую миску с баранками и вазочку с медом и тоже занял место за столом.

— Угощайтесь, товарищи! Мед свой, я ведь тут пасеку держу. Немного у меня пчелок, три улья всего. Так, для себя держу. Люблю, стало быть, это дело.

Зверев отхлебнул из чашки, Елизаров сперва помялся, но потом, осмелев, набросился на баранки и мед.

— Так с чем все-таки пожаловали, товарищи из органов? Грехов никаких вроде за мной нет, может, помощь какая понадобилась?

Зверев не стал церемониться:

— Что у вас с рукой? Это от рождения?

— Какое там? Ранение! Граната разорвалась у самых ног. – Щукин указал на культю: – Чудом уцелел.

И уже тут Зверев задал главный вопрос:

— Скажите, гражданин Щукин, в каких отношениях вы состояли с Юлией Глуховой?

Щукин был явно ошарашен.

— С Зайкой? У меня… Да какие могут у меня с ней быть отношения? С детских лет дружбу водим. Да и потом долгое время вместе, за одной партой сидели, домашнее задание друг у друга списывали…

Зверев опешил.

— Дружбу водили? То есть вы утверждаете, что были с Юлией Глуховой всего лишь друзьями?

Щукин вздрогнул и едва не уронил чашку.

— Вы сказали, были?

Лицо Зверева стало жестким, щека привычно дрогнула.

— Юлия мертва!

Щукин побледнел, его плечи опустились. Мужчина встал, потом почесал небритую щеку своей культей, затем с совсем уже отрешенным видом рухнул на стул. Глаза парня увлажнились. Зверев внимательно наблюдал за собеседником. Наконец Щукин спросил:

— Как она умерла?

Зверев решил не церемониться.

— Убийство?

— Убита с особой жестокостью!

— То есть как с особой… – Щукин сглотнул.

— Ей проломили голову молотком, а перед этим пытали.

Щукина затрясло, он встал, прошелся по комнате, а потом рухнул на застеленный ковриком табурет.

— Убийцу нашли?

— У нас есть подозреваемый, он арестован.

— И кто же это?

— Худрук санатория «Эльбрус» по фамилии Ветров…

Щукин судорожно расхохотался:

— Этот заморыш? Вы смеетесь?

— То есть данный гражданин вам известен?

— Только заочно. Юлия не раз о нем писала. Из ее писем следует, что этот горе-поклонник Юлии был низкий интриган и трус. Не думаю, что он способен на хладнокровное убийство, тем более с пытками. Нет! Тут что-то не вяжется.

Щукин снова стал метаться по комнате, потом опять сел. Зверев задал следующий вопрос:

— Итак, давайте более конкретно. Вы утверждаете, что с Юлией были всего лишь друзьями?

Щукин печально улыбнулся.

— Скрывать не буду, я до сих пор испытываю к ней привязанность, еще со школьной скамьи, но шансов завоевать ее сердце у меня не было никогда. И я это прекрасно понимал. Ну а когда в жизни Юлии появился Прохор, я утратил последнюю надежду быть с нею.