Хозяйка Красного кладбища - Дарья Гущина Страница 58

Закончить – и забыть. Крохотный камешек может так утяжелить и расшатать ту самую глыбу дел…

Я отнесла свёртки в гостиную и распаковала. Составила подробную опись предметов, пометила каждый знаком Красного кладбища и убрала вещи силда в рабочую сумку. А в последнем свёртке, подписанном «Пожертвование кладбищу», оказались тяжёлый кошель и прекрасный плащ – чуть ниже колена, с объёмным капюшоном и удобными карманами, тёмно-красный, с кожаными вставками. И точно мне по размеру.

И точно я бы себе такой никогда не купила. Такой – только на свидание с парнем в город, а мне же некогда. И, несмотря на постоянные Мстишкины поучения («Смотритель – лицо кладбища! Ты обязана выглядеть прилично!»), я одевалась просто – штаны, рубаха, жилетка, ботинки или сапоги, куртка. Лишь бы тепло, удобно и не жалко, если испорчу.

Может, и это пора менять?

Я с сожалением оставила плащ на диване – его ещё заговорить надо на непромокаемость, чистоту, крепость ткани и уменьшающие карманы, – и оделась, обулась и убежала в склеп. Самое моё нелюбимое – омыть покойника (этого – точно надо, неготовый же совсем был), переодеть-переобуть, заполнить тайники. И наговором измерить уровень силы.

Ну да, лет пятнадцать сна – в лучшем случае… Я хмуро изучила поднявшееся над силдом Славнаром облако силы и посчитала мерцающие крупицы – сила имеет свойство кристаллизоваться и оседать в теле («Как лишний вес откладывается, если ешь больше нужного», – просто объяснял дед). И эти-то кристаллики и требовалось вывести, они-то и приковывали душу к мёртвому телу.

В моём новом подопечном их тридцать две штуки. В год уходит два-три кристалла. Верим в лучшее. Что он будет сладко спать, а кристаллы разойдутся по три в год. С неспокойниками всё же не так сложно, как с беспокойниками.

Закончив с тайниками, я вернулась наверх и, устроившись за столиком, написала подробную записку силде Лунаре. Подтвердила срок сна, поблагодарила за «пожертвование» и пожелала здоровья. Отправила письмо и посидела с минуту, подышала свежей, терпкой и сырой осенью.

Возиться с погружением невостребованных или ладно, завтра? И на пару склепов сила есть, и на последующие непредвиденности останется.

«Иди спать, непоседа», – свистнул Ярь.

Я встала, закинула на плечо посох и припомнила карту. Тут неподалёку – полчаса ходьбы, – пять невостребованных упокойников. Уберу, пока рядом.

— Всё равно же не лягу, – я обогнула фонтан и направилась к увитым плющом деревьям. – Или с метками провожусь до полуночи, или с плащом.

«Опять не выспишься», – Ярь приземлился на моё плечо.

— А зима нам на что? – привычно отшутилась я.

«Получились сложные метки?» – поинтересовался он.

— Не поймёшь, пока не проверишь, – с сожалением отозвалась я. – По-настоящему не проверишь – с «мостом». Мало фонтаны или склепы разметить, сам понимаешь. Надо сделать.

За обсуждением мы дошли до обители упокойников, но убрать под землю я успела лишь один склеп. Тревожа ночную тишину, громко и гулко, на всё кладбище, зазвенел колокольчик.

«Гость у северных ворот», – Ярь сорвался с моего плеча.

Я быстро перезамкнула защиту и открыла «мост», а помощник вдруг разверещался – зачастил так, что ни слова не разобрать. А так он верещал в двух случаях – если встревожен или напуган. Очень напуган.