Мерривейл, Марч и убийство - Джон Диксон Карр Страница 58

— Нет, сэр. Но я слышал, что эти безделушки принадлежали ее матери.

— И от кого вы это услышали? Полагаю, что от тебя, Гарри?

Гарри Вентнор дернул вверх застежку молнии на своей куртке, словно собираясь ринуться в бой. Казалось, Гарри пытался продемонстрировать, что он славный малый, которого незаслуженно все обижают, что он готов подружиться с целым светом, если ему это только позволят. А в его мелких чертах лица было столько искренности, что мало кто усомнился бы в добрых намерениях этого человека.

— Послушайте, папаша… старина. Мне пришлось все рассказать. А как же иначе? Нельзя скрывать такое. Я ведь читал всякие истории и знаю…

— Всякие истории!

— Ладно, говорите что хотите. Но полиция всегда все выставляет в самом черном свете. – Он замолчал, позволяя собеседнику осмыслить услышанное. – Поверьте, вы действуете совершенно неправильно. Предположим, что Долли поссорилась с Топэм из-за украшений. Предположим, что она пошла к ней вчера вечером. Предположим, что это действительно ее следы. Доказывает ли это, что она напала на Топэм? Я не утверждаю, что наши государственные службы работают спустя рукава, но почему это не мог сделать грабитель?

Суперинтендант Мейсон покачал головой:

— Потому что это невозможно, сэр.

— Почему? Я спрашиваю вас – почему?

— Полагаю, я могу вам это рассказать без вреда для следствия, сэр. Если вы готовы выслушать меня. Вы, возможно, помните, что снег вчера вечером начался вскоре после одиннадцати часов?

— Нет, не помню. Мы уже легли спать.

— Что ж, тогда поверьте мне на слово, – терпеливо сказал Мейсон. – Я полночи провел в полицейском участке. Снег пошел именно в это время. А прекратился около полуночи. Тут вам также придется поверить мне на слово, но это проще доказать. Видите ли, сэр, после полуночи миссис Топэм была еще жива и в добром здравии. Я знаю это, поскольку она звонила в полицейский участок и сказала, что не может уснуть и боится грабителей, которые орудуют в округе. Эта леди обращалась к нам раза три за месяц с похожими жалобами, – мрачно объявил он, – поэтому я не придал ее словам особого значения. Но я хочу подчеркнуть, что она звонила в десять минут первого, по меньшей мере через десять минут после окончания снегопада.

Гарри замялся, а суперинтендант продолжил таким же терпеливым тоном:

— Вы ведь понимаете, сэр? На миссис Топэм напали вскоре после того, как прекратился снегопад. К тому времени ее дом со всех сторон окружало не меньше двадцати ярдов чистого, белого, нетронутого снега. И единственные следы на снегу принадлежат, по ее собственному признанию, мисс Брэнт. – Затем в голосе суперинтенданта появилось раздражение. – А кто еще мог оставить эти следы? Даже если бы мисс Брэнт не призналась в этом сама, совершенно ясно, что никто другой не сделал бы этого. У вас, мистер Вентнор, десятый размер обуви. У мистера Брэнта – девятый. Пройтись в туфлях четвертого размера? Смешно! Но тем не менее кто-то открыл дверь коттеджа ключом, ударил пожилую леди по голове, ограбил ее и снова ушел. И если на снегу нет других следов, то чьих это тогда рук дело? Кто мог совершить преступление?

Дороти размышляла теперь о случившемся так, словно это произошло с кем-то другим. Она вспомнила пресс-папье, которым ударили миссис Топэм. Оно лежало на столе в душной гостиной миссис Топэм. Тяжелый стеклянный шар с крошечным пейзажем внутри. Если встряхнуть этот шар, внутри поднимается маленький снежный вихрь, отчего произошедшее нападение кажется ей еще ужаснее.